Двоедушник

Может, поэтому они, мертвые, мстят нам, живым?

Ника стряхнула накатившее оцепенение и побрела туда, где заметила свет, – к небольшой двухэтажной постройке за «мукомолкой». Едва ли младше своего соседа, оно, тем не менее, могло похвастаться новенькими пластиковыми окнами и дверью с кодовым замком.

Повезло – кто-то тусовался на улице. Дымил. Любовался видом.

Выбора не было. Ника подошла, хоть и боялась до ощущения пустоты в животе.

Пока мялась и подбирала слова, мужчина заговорил первым.

– Потеряла кого?

– Да, – ответила она и приблизилась смелее.

– Так нет никого, сама видишь. Закрыты сегодня. Хотя один какой-то бродил тут.

– Как он выглядел? – заволновалась Ника.

– Да в темноте-то не разберешь. Только в клуб он не пошел. Вон там, на пятачке покрутился, а потом развернулся, через ворота махнул – и в развалины. – Мужчина мотнул головой в сторону старого завода. – И птицы за ним.

– Птицы?

– Целая стая. Вроде ворон. Жирные. Ор подняли. Я еще подумал: вроде как за парнем гонятся. Хотя вороны на людей не охотятся… Это совсем недавно было. Может, он до сих пор еще там.

– Спасибо, – кивнула Ника и собралась было бежать.

– Стой! – окрикнул ее дядька. – Не одна ж полезешь? Сейчас за фонариком схожу, контору закрою, и вместе поищем твоего приятеля. Да не бойся ты, не обижу. – Бояться, очевидно, было поздно. – Я тут ночным сторожем. Дочка у меня твоего возраста.

– Я уже в институте, – робко улыбнулась Ника.

– Тем более. Ученая, значит. Жди давай.

Дружелюбный сторож скрылся из виду совсем ненадолго. Вернулся с фонарем и связкой ключей. Скомандовал:

– За мной! – И направился к воротам.

Какое счастье, что не придется идти туда в одиночку.

– Звать-то как? – С этими словами мужчина отпер замок и откатил в сторону железную воротину. На створке еще сохранился кованый крест, изображающий крылья мельницы, и ржавые колосья пшеницы.

– Ника.

– Может, хоть ты мне объяснишь, Ника-земляника…

По пустующему цеху гулял ветер. Внутри оказалось полным-полно узких путей-коридоров между кирпичными колоннами. Под потолком ветвилась целая система толстых коленистых труб.

Луч фонаря рыскал по стенам и полу. Никин провожатый шагал вперед и без остановки говорил спокойным размеренным голосом. Должно быть, поэтому она не бросилась метаться, как угорелая, а так же спокойно шла следом.