Двоедушник

Треплюсь и треплюсь, несу первое, что приходит в голову, лишь бы не молчать. Сам себя отвлекаю. Получается долго. Я ее мучаю. Но не могу заткнуться и сосредоточиться. Прошу у нее прощения. Мне это важно. Я прошу. Это важно. Я прошу. До тех пор, пока она не обмякает подо мной. И после еще некоторое время говорю, не ослабляя хватку, по инерции продолжаю, хоть она и не слышит.

Просто так легче. По себе знаю.

Университет и особняк Каменской"

"Подруга снилась Нике и раньше. Сны давали надежду. То Ксюша вообще не пропадала.

Но на этот раз было по-другому.

Она постучала в окно.

Ника услышала не сразу. А когда поняла, что происходит, – тут же вскочила. Сперва подумала: Игни. Кто еще мог так беспардонно заявиться среди ночи? Отдернула занавеску, выглянула – Ксюша…

Как только держалась на узком карнизе?

В этот самый момент Ника и догадалась, что все еще спит.

Ксюша забралась на подоконник. Такая же, как всегда. Вернее, почти такая же – волосы слиплись и спутались. На ней была знакомая Нике одежда. Черная куртка с меховым воротником. Черные брюки. Не хватало только обуви…

Она сидела в странной позе – на пальцах, не касаясь опоры босыми пятками.

Ника медленно протянула руку и погладила подругу по колену. Живая. Теплая. Та мотнула головой: нет. Совсем как Настя в гостинице. Только смотрела умоляюще. Широко распахнутыми глазищами с размазанной тушью. Густые черные потеки.

– Ты тоже не можешь говорить? – спросила Ника растерянно.

Нет. Тонкие серьги-сердечки качнулись при движении головы из стороны в сторону. Ксюша сложила пальцы в щепоть и изобразила, будто пишет.

Протянула.

Пока подруга выводила на бумаге непохожие на ее почерк каракули, Ника разглядела ссадины на Ксюшиных руках и грязь под ее сломанными ногтями.

– Птичий… пастырь? – наконец прочитала она. – Это тот, кто тебя похитил?

Нет. Отложила листок с ручкой и сложила ладони у себя на груди.

– Это ты! – догадалась Ника.