Двойная тайна для босса

- Он на месте Михалыча?

Таня лишь кивает на мой вопрос и скрещивает пальчики.

Неужели там всё настолько плохо?

- Ле-ер! – останавливает меня голосом коллега, и я оборачиваюсь. – У него такая задница…"

"Глаза широко распахиваются от изумления. К нам в редакцию пришёл монстр, готовый разбрасываться людьми направо и налево, а Танька думает о его заднице? Вот даёт. Она неисправима. Покачиваю головой и спешу на встречу с «чудовищем», ведь именно таким он и представляется мне, судя по впечатлениям коллег.

Стучусь в дверь, но стоит услышать приятный мужской голос, как ноги тут же подкашиваются.

Да не может такого быть.

Мы восемь лет не сталкивались.

Нет…

Это какая-то ошибка.

Открываю и окончательно впадаю в ступор, видя перед собой ЕГО.

Дмитрий Вересов собственной персоной.

Сидит в кресле директора и с лукавой улыбкой глядит на меня.

Горло сдавливает удушливый ком, но я быстро беру себя в руки. Если Вересов специально выкупил редакцию, чтобы насолить мне, у него ничего не получится. Я пережила уже боль нашего расставания, все слёзы выплакала.

Теперь он просто владелец редакции.

А я его подчинённая.

Если только это не чья-то злая шутка.

- Лера? – спрашивает мужчина, словно не узнал меня.

- Дмитрий Анатольевич, доброе утро! – отвечаю ему как полагается и приближаюсь к столу. – Прошу простить меня за опоздание. Степан Михайлович был в курсе того, что я всю ночь работала над статьёй.

- Интересно. Спишь с ним? – хмыкает бывший.

Его слова бьют хлёсткой плетью, а я молча сглатываю обиду и с невозмутимостью гляжу на мужчину.

Какое ему дело, с кем я сплю?

Если он за кем-то и должен следить, так это за своей женой, если не разбежались ещё. Я не интересовалась его личной жизнью, не искала встреч с ним и не знаю, как у него обстоят дела на личном. Не решаюсь разглядывать бывшего, чтобы не подумал, что у меня снова вспыхнул интерес к нему.

- Впрочем, можешь не отвечать на мой вопрос. Что за статья такая?

Я протягиваю бумаги, а мужчина внимательно смотрит на них.

С каких пор его заинтересовала журналистика? Помнится, раньше он ненавидел прессу, называл лжецами и говорил, что гореть в аду всем, кто пишет ложь. У него был строительный бизнес, дело, которое ему досталось от отца. Что изменилось теперь?

- Чепуха, - отмахивается мужчина, пробежав взглядом по первой странице. – Хотя… Можно взять в печать за неимением лучшего. Скоро тут всё изменится. Работать придётся больше.

- Как скажете, - отвечаю я.