Двое папочек для дочки

— Наконец, я могу насмотреться на тебя, Лина. — Шепотом проговорил он, сам удивляясь той буре эмоций, что творилась в его душе. Странная, смешная Лина. Даже сейчас, спящая, она настолько невыносимо мила, что щемило сердце. Она забавно морщила нос во сне и шевелила губами. Еще влажные после душа волосы прилипли к щеке. Очень бережно Лекс убрал эту прядь, не удержавшись от искушения прикоснуться к белой коже. С самого детства Лина была не похожа на остальных детей. Все носили шорты и футболки, а Лина часто бегала и играла в платьях, причем умудрялась попадать с ним в разные переделки, но не пачкаться.

Она, в прямом смысле, всегда выходила сухой из воды. Лина не носила косичек, ее волосы были всегда распущены. Густые и темные, шелковистые. Совсем как у него. Только ее глаза походили на осколки янтаря. Однажды Лекс заигрался и вскрыл секретер отца. Нашел там шкатулку. Мальчик залез в шкатулку, спрятанную в глубине ящика стола. Там лежал пистолет и эта шкатулка. Но Лекс помнил, как папа строго приказывал никогда не касаться оружия. Поэтому мальчик открыл шкатулку. Там лежало янтарное ожерелье дивной красоты. Большие, неправильной формы камни, соединенные тонкими золотыми цепями. Лекс, завороженный, смотрел сквозь эти камни на солнечный свет и вспоминал Лину, ее глаза, которые так же жарко горели на солнце. А потом, однажды, он спросил у отца, что это было за ожерелье, и отец, погрустнев, взял его на колени, как маленького, хотя ему было уже четырнадцать. И сказал, что это любимое ожерелье его мамы. Было. И на глазах отца сверкнули непрошенные слезы. А может Лексу показалось? Наверное, не стоило трогать ту шкатулку, но у Лекса на всю жизнь в памяти останется тот загадочный цвет янтаря, словно застывший мед, в котором раньше танцевало пламя. Стоило только под правильным углом взглянуть на янтарь, чтобы огонь ожил… Янтарь цвета глаз Элли.

Глава 56

Лекс давно не вспоминал про эту шкатулку. И сейчас ему отчаянно захотелось увидеть это ожерелье. Он улыбнулся сам себе, поднимаясь с корточек, и отправился в кабинет отца, что находился в соседней комнате.

Вот и он, стол, запертый на ключ. Но дерево стареет, как и люди. Достаточно оказалось одного резкого рывка, и ящик открылся. Не глядя, Лекс пошарил там рукой. Пальцы, как и тогда, наткнулись на холод металла, и по спине отчего то пробежала дрожь. Сначала он достал пистолет. В детстве как то не задумываешься, зачем отец держит в запертом ящике шкатулку с памятью о матери и пистолет — совсем рядом.