Двое папочек для дочки

Слишком много всего произошло за последние сутки. Слишком много навалилось. Он почти ничего не спал, не ел (пачка чипсов и полумертвый сыр коса, завалявшийся в холодильнике Лекса, успешно имитировавший благородный сыр с плесенью) не в счет. Вид у Лекса был более хмурый, чем у Дэма. Почему? Дэм не хотел лезть ему в душу. Они и так знакомые поневоле… их связывала только Элли. Ох, Элли. Дэм сжал кулаки. Они плохо расстались ночью, когда она сбежала. А он не позвонил, не поговорил, ничего не объяснил. Лишь свалился как снег на голову со своим арестом.

— Слушай, может позвонить Элли?

— А? — Лекс перешел в состояние «ушел в себя, вернусь не скоро». — Кому?

— Элли. — «Вот гад. Значит, он так ее называет. Как мило!» — подумал про себя Лекс, но сдержался:

— Ах, Элли. Не думаю, что это хорошая идея. У тебя язык заплетается. Она будет волноваться. И потом, ты сам мне сказал перед отъездом сюда, что никто не должен знать о том, где ты.

— Хм. Ты прав. Спасибо, друг. — «Друг еще выискался. В гробу бы таких друзей видал!» — думал про себя Лекс.

«А может и узнать — у тебя ж видео теперь есть, покажи ему!», — в голову закралась подлая мыслишка. Но Лекс отчаянно гнал ее от себя. Хватит, он уже показал себя скотиной с Линой, поцеловав ее против воли. Во второй раз играть эту роль, только с Дэмом, показывая ему видео, было бы отвратительно.

А Дэм, тем временем, начал говорить о ней. Про Элли. Про то, насколько она прекрасна, умна.

Дальше стало хуже. Дэм продолжил беседу веселым рассказом о том, как они с Элли покупали подарки и случайно уехали в соседний город. Такая неизбывная нежность сквозила в его голосе, что даже жажда подрихтовать Дэму смазливую мордашку, что обуревала Лексом поначалу, сменилась печалью. Или, может, наконец начало действовать виски, что отец держал для особых случаев."

"— Знаешь, и я однажды был влюблен в одну девушку.

— О, и что? — Откликнулся Дэм, так же радуясь возможности переключиться от своих горько сладких воспоминаний. Ведь они все вели в одну точку — в будущее, которого возможно, никогда не будет.