Сладкий хлеб мачехи

Потом медленно склонила к Павлу бледное перепуганное лицо: — Паша, а деньги где? Те, что ты под залог квартиры получил?

— Так нет денег, Бась… — виновато опустил он голову. — Я старые долги заплатил. Их тоже требовали. А эти сволочи подъехали так по-хитрому… В общем, нет у нас теперь ни денег, ни квартиры. Я не знаю, что мне теперь делать, Бась… Ну, убей меня, если тебе легче станет…

— Ну да. Ну да. Конечно, ты не знаешь, что делать. Ты свою дочь без крыши над головой оставил и, что теперь делать, не знаешь.

Слова вылетали из нее твердые и холодные, как камни. И внутри будто все закаменело, зашлось безысходностью. Наверное, надо было сейчас какие-то другие слова для Павла найти, но она не могла, хоть убей. Только каменные и нашлись. Он молча поднялся с колен, глянул холодно сверху вниз.

— Ладно, ты не особо старайся, Бась… Я и без тебя знаю, кто я есть. Знаю, что я полное ничтожество. И что ты не любишь меня, знаю. И не любила никогда.

— Ну да… — грустно усмехнулась его монологу Бася. — Сейчас самое время нам о своей любви поговорить. Больше не о чем. И вообще… Чего ты от меня хочешь, Павел? После всего того, что ты с нами сделал… Чего ты от меня еще хочешь?

— Да ничего я не хочу.

Резко развернувшись, Павел быстро вышел из комнаты, слегка пошатнувшись в дверях. От звука захлопнувшейся двери они с Варей вздрогнули в унисон, переглянулись.

— Бась… Куда он пошел? — испуганно прошептала Варя.

— Не знаю…. — равнодушно пожала плечами Бася. — Наверное, в киоск. За пивом. Теперь опять под утро придет.

— Слушай, а я так и не поняла… Чего он там с нашей квартирой натворил?

— Да ничего, Варенька.

— Правда образуется?

— Конечно.

— Бась… А с платьем моим что будем делать? Ты извини, что я пристаю, но выпускной же скоро! Бась, ты меня слышишь вообще?

— Что?

Подняв на падчерицу бледное несчастное лицо, она сильно наморщила лоб, пытаясь сосредоточиться, потом произнесла едва слышно:

— Да, да, платье… Конечно же платье, Варенька… Ничего, с платьем мы придумаем что-нибудь.