Сладкий хлеб мачехи

— Пап… Ты вообще-то в курсе, что у меня выпускной скоро? Ты же обещал денег на платье дать! — жалобно проныла Варя.

— Конечно, в курсе… — допив пиво и виновато икнув, с вялым стуком Павел поставил пустую бутылку на стол. — А только… Понимаешь ли, штука какая… Нет у меня денег, доча. Совсем нет. Такой вот у тебя отец негодяй, получается. Что, не любишь такого отца, да? Нету денег — нету любви?

— Ой, замолчи! Лучше уж молчи, ради бога! — с отчаянием качая головой, тихо проговорила Бася. — Сам-то хоть слышишь, что сейчас несешь? Как ты с дочерью разговариваешь?

— А как надо с ней разговаривать? Что я такого сказал? Если у нее одни только деньги на уме? А чтоб любить отца — так это извините, да? Все, все вы такие… И ты тоже… Ты же тоже меня не любишь, я знаю.

Дернувшись, как от удара, Бася молча развернулась, вышла из комнаты.

"— Нет, ты скажи, а за что тебя любить-то, папочка? — взвился на высокой ноте резкий Варин голос. — Надо же, горе какое, жена его не любит! Она что, придурочная, что ли, чтобы твоим пьяным загулам радоваться? Да тут любая про любовь забудет! И правильно сделает, между прочим! Я бы на ее месте давно уже себе порядочного мужика завела! Она красивая и молодая женщина, ей еще и сороковника нет, а она возится с тобой, как… как… Я даже слова подходящего не могу подобрать! Тебе на руках ее носить надо, а ты! Хочешь, чтобы она тебя бросила, да?

Прижав ладони к щекам, Бася испуганно глянула на себя в зеркало, словно засомневалась в собственной красоте и молодости, потом резво ринулась обратно в комнату.

Так и есть. Разбудила-таки Варька в отце застарелую ревнивую обиду. Сейчас опять на весь белый свет злиться будет. Гадости всякие говорить. Вон как смотрит на дочь — почти с ненавистью.

— Вот, полюбуйся, кого ты вырастила! — произнес он с пафосом, как только она вошла в комнату.