Сладкий хлеб мачехи

Не думая о том, что выражение лица у нее, пожалуй, получилось даже более придурковатым, чем у пасынка. Такое же счастливое и рассеянное.

Похоже, это скоро войдет в привычку — бросать курить. Сколько уже раз пыталась — не получается. А что делать — такая жизнь! Вечная борьба, вечный стресс. Даже не борьба, а война со всеми ее атрибутами. С разведкой, например. И где это разведчика так долго носит, интересно? Шалопай, а не разведчик! Сколько нервов на кулак намотаешь, пока его дождешься! И не одну сигарету выкуришь.

Увидев, как внизу у подъезда припарковалась машина Кирилла, Инга затушила сигарету, быстро прошла через гостиную в прихожую, открыла дверь. Вскоре тихо зашумел лифт, выплюнул из открытых дверей улыбающегося ей навстречу братца.

— Ты почему так долго?

— Так пробки…

— Знаю я твои пробки! Это наверняка юбки, а не пробки!

— Да ладно, не психуй. Я, между прочим, не с пустыми руками. Обалдеешь сейчас.

Кирилл быстро прошел в гостиную, плюхнулся со всего маху в кресло, прикрыл глаза, смотрел из-под ресниц на застывшую перед ним Ингу, выдерживал паузу.

— Давай рассказывай! — топнула она ногой в нетерпении.

— Ну, дела, скажу я тебе, милая сестрица! Такие картины сегодня твой Вадим выдавал! Романтическое кино, мелодрама в осеннем пейзаже! И главное — с кем? С той самой старой бабой, ну, из кафе… Чего это он принципам своим изменяет? Я бы понял еще, молодая была, а то ведь жуть, смотреть не на что!

— Тихо. Не тарахти, — нервно сплела пальцы в замок Инга.

— А как же? Конечно! С удовольствием этот цирк фотографировал! На, смотри! Даже распечатать успел!

Выудив из куртки, как фокусник, пухлый пакет с фотографиями, он протянул его сестре, неловко подпрыгнув в мягком кресле:

— Опля!

Инга не взяла, а цапнула из его рук пакет, как добычу. Усевшись на диване, начала медленно перебирать фотографии, задумчиво вглядываясь во взятое крупным планом грустное Басино лицо.

— Нет, ты лучше на рожу своего Вадима посмотри! Ты видишь, как он на эту мышку смотрит? Прямо из штанов выпрыгивает, божий наш одуванчик! Я так ржал весь день, чуть не обделался…

— Да заткнись ты, придурок! — сквозь зубы злобно проговорила Инга.

— Ничего себе обласкала… — коротко и обиженно хохотнул Кирилл. — Я, понимаешь ли, старался, щедро даденным природой талантом папарацци весь выложился… Даже под кустом полежать пришлось! И карусельщику стольник сунуть, чтобы он меня в свою будку пустил.