Сладкий хлеб мачехи

— Ну… Вот зачем я здесь, в твоей машине, сижу, можешь сказать? Зачем ты приехал?

Сухой кленовый лист, траченный темными, будто старческими, пятнами, ударился в ветровое стекло со стороны Баси, несколько секунд поколотился о его гладкую поверхность, пытаясь, видно, зацепиться, потом пропал. Она повернула к Вадиму лицо, повторила тихо вопрос:

— Так зачем?

— Не знаю я, Бася. Бог его знает зачем. Приехал, и все.

— А куда мы сейчас едем?

— А в самом деле куда… Не знаю я. Просто едем…

— Ты сказал, что хочешь поговорить?

— Да? Я так сказал? Ну, тогда давай поговорим.

— О чем? Только не говори, что не знаешь!

— Ну… Расскажи, как ты жила все это время…

Глянув на нее коротко, он улыбнулся неловко, устыдившись фальшивости произнесенной фразы. И впрямь — нехорошо это у него прозвучало. Благо спасительный жест выручил — за сигаретой потянулся, жадно прикурил, выпустив в окно струю табачного дыма.

— Да ладно… Не буду я тебе ничего рассказывать. Зачем? Жила и жила… Посмотри, сегодня день какой! Слушай… — вдруг радостно повернулась она к нему, — а давай в парк поедем! В тот самый, помнишь? Где мы гуляли, когда Глебка еще маленький был…

— А что, давай! Хорошая идея.

— Да. Очень любила. Ты же знаешь, зачем спрашиваешь… И тебя любила, и Глебку. Только давай не будем больше об этом, ладно?

— Почему?

— Я не хочу, не надо.

Зажмурившись, она подставила солнцу лицо, вдохнула в себя воздух, блаженно улыбнулась. Он глянул на нее быстро, потом еще раз, уже более пристально.

— А ты совсем, совсем другая стала…

— Какая — другая?

— Смелая, уверенная.

— Я? Смелая? Я уверенная? Да ну… Скажешь тоже…"

"— Нет, и впрямь! Я же чувствую. Я, как и тогда, всю тебя чувствую… Странное дело, да? Десять лет прошло, а ощущения те же… Ты знаешь, я вот сижу сейчас рядом с тобой, и мне так хорошо! Легко, бездумно… Как будто ты и не исчезала никуда.

— Не надо, Вадим. Мы ж договорились.

— Да. Конечно, не надо.