Две стороны одной медали

На произвольную Таня очень хотела взять главную мелодию из фильма «Ромео и Джульетта» – Нино Рота, я было расстроился – снова лирические страдания. Вмешался наш постановщик Николай Морозов – если «Ромео и Джульетта, то только Прокофьев. Я был за.

Это была моя первая работа с Николаем Морозовым. Он многим делал шикарные программы, но в то же время о нем была молва, что он не самый положительный персонаж. Таня же имела опыт работы с ним, и именно она предложила Морозова. На короткую Нина Михайловна настояла взять своего друга – постановщика Игоря Чиняева из Канады.

Ему досталось самое сложное – поставить программу для еще нескатанной пары, которая всего две недели как вышла вместе на лед. Короткая получилась интересной, а после того, как Николай Морозов эту программу доработал, она стала еще и куда более выигрышной.

Морозов сразу произвел на меня впечатление трудоголика. На первой же тренировке мы отработали 5 часов без перерыва, с учетом того, что он сам с 7 утра уже тренировал и остался после нас.

Для меня это было шоком: как человек на кофе и сигаретах может весь день так, с горящими глазами, работать.

Как только мы начали вместе ставить программу, Морозов объявил, что кататься я не умею, даже обычную елочку не могу нормально сделать – это простейший шаг в фигурном катании. Конечно, кататься я умел, но это беда многих российских школ – мы катаемся тяжело, и это неправильно. Есть отдельные трудные элементы, а само катание должно быть легким, так что он начал убирать русскую классическую школу, начал расслаблять меня, и где-то недели через две я понял, что кататься – это кайф, а не тяжелый труд.

К постановке программы он тоже подошел неординарно. Мы могли отрабатывать нашу программу под какую угодно музыку, меняли темп, чтобы потом нам было легче кататься, чтобы не надоедала музыка, тема, и мы развивались в плане хореографии. Другой ритм все равно диктует свои нюансы в движении.

Питерская школа катания – это серьезная база, и убрать совсем ее сложно, поэтому моя техника эволюционировала в некую современную историю.

Остались плавные линии, катание стало более легким, на нас было приятно смотреть. Начались разговоры, как мощно и легко мы работаем на льду. Конечно, хватало скептиков, которые кривили нос: утверждали, что я горбатый, что Таня – украинская деревня, что мы никогда не станем чемпионами. Даже забавно, что эти же люди после наших побед подходили к нам, обнимали и целовали, поздравляли, рассказывали нам, какие мы молодцы.