Две полоски. Залетела от незнакомца (СИ)

Сдерживаю комментарий про ее вторую работу. Между прочим тоже ночную.

— Ты справляешься отлично, — говорю я, глядя ей в глаза.

Она отворачивается, но я замечаю, что ее щеки слегка розовеют.

— Ладно, мне нужно идти, — говорит она, собрав все инструменты. — Если что-то понадобится, зовите.

— Обязательно, — отвечаю я, наблюдая, как она уходит.

Остались только я и дедок, который снова начинает что-то бурчать себе под нос. Но на этот раз его слова не кажутся такими раздражающими.

Возможно, потому, что я знаю, что Василиса рядом, и в любой момент может вернуться.

Василиса

Выхожу из палаты, и меня потряхивает. Но не от злости, злость тут ни при чем. Я сама от себя в шоке.

Как я могла позволить этому Давиду себя лапать? Я же не сразу ему зарядила в лоб, задержалась на минутку. И вот эта минутка теперь не дает покоя, вызывает жгучий стыд.

А еще не покидает странное, непонятное чувство. Как будто это со мной уже было.

Чушь полная. Не было никогда.

Ни один пациент не прикоснулся ко мне за все время работы, да я бы не позволила. Почему тогда позволила Давиду?

Хороший вопрос. И я последний человек в мире, у которого есть на него ответ.

Он меня заколдовал. Или околдовал, кому как нравится. Результат один, в присутствии Давида со мной творится что-то странное.

Может, я зря не верю в перерождение душ? Вдруг мы с этим Давидом в прошлой жизни были знакомы? Может даже очень близко…

Опять я про близость.

А что делать, если перед глазами палатка из больничного одеяла стоит? Нельзя о таком думать, надо переключаться. Буду о чем-то другом думать.

К примеру, о голосе. Мне очень нравится его голос. Низкий мужской голос, особенно когда он шепчет…

Стоп, откуда я знаю, как он шепчет?

Да не знаю я, это у меня воображение слишком богатое. Вечно мне что-то чудится. С таким воображением надо было в сценаристы идти, а не в медицину.

Но пока я иду в сестринскую.

До конца смены остались считанные часы. Можно отдохнуть после процедур, выпить чаю и просто посидеть с закрытыми глазами. Расслабиться.

Вхожу в сестринскую, Светка бессовестно храпит, разлегшись на диване. Глядя на нее тоже начинает клонить в сон.

Но я не поддаюсь главным образом потому, что на диване больше нет места. Остается только стул.

Делаю себе чай, сажусь за стол. Мысленно прокручиваю в голове все, начиная с самого начала.