Два дня

– А зачем ему нужно было вытирать или даже мыть нож так тщательно перед тем, как заколоть малыша? Это же лишено всякого смысла!

– А все остальное не лишено?

– Тоже лишено. И малыша он заколол.

– Да, сэр. Двумя ударами.

– Почему?"

"– Возможно, для того, чтобы убедиться, что попал ему в сердце.

– А почему он не перерезал ему горло, как всем остальным? Почему он избрал для убийства малыша другой способ?

– Думаю, ответить на этот вопрос может только он.

– Наверное, ты прав. У тебя есть еще что сказать?

– Влагалищные мазки девочки отрицательны.

– Слава тебе, Господи.

– Но ДНК-профили образцов спермы соответствуют ДНК ребятишек.

– Значит, сперма точно принадлежит мужу Клэр. Эксперты смогли определить ее возраст?

– Сперма с той ночи.

– Признаков изнасилования нет?

– Никаких.

– То есть он занимался любовью с женой в ту самую ночь…

Патрульный Морган промолчал.

– Он занимается любовью с женой. Потом снова одевается и методично, по очереди убивает всех членов своей семьи. Ты не находишь это странным?

– Ну… Может, он сначала поубивал их, а потом оделся.

– Думаю, мы не узнаем этого, пока не найдем его и не увидим, имеются ли на нем следы крови.

– А почему бы им на нем не быть?

– Ты когда-нибудь видел, чтобы место убийства было таким чистым, как был их дом? Ни единого кровавого отпечатка ноги. Нигде никаких брызг крови, за исключением постелей. Девять капелек крови по дороге от кроватки малыша до прихожей. И все! Всего девять капелек…

Демарко внезапно разозлился; флуоресцентный свет больно резал ему глаза.

– Ты знаешь, что у нас есть? – рявкнул сержант.

– Нет, сэр, не знаю, – тихо ответил Морган.

– У нас есть куча чертовых вопросов и ни одного гребаного ответа.

Глава 13

«Важно понимать, как обстоят дела, – продолжал твердить себе Томас Хьюстон. – Ты должен во всем разобраться».

Теперь он шел по лесу, пробираясь между хвойными деревьями и березами и держа курс на северо-восток. Во всяком случае, Хьюстон надеялся, что идет именно в этом направлении. День, по его разумению, уже начал клониться к вечеру.

Беглеца мучило странное ощущение: что-то случилось с его глазами. Поле обзора резко сузилось. Куда бы он ни смотрел, боковые предметы виделись ему расплывчатыми, а то и вовсе темными пятнами. А когда он пытался посмотреть вдаль, его взгляду, казалось, не хватало силы, чтобы преодолеть расстояние в сорок ярдов и больше.