Два капитана

Рука парня оказалась в надежном захвате, тело мгновенно было развернуто, а шея сдавлена сгибом локтя другой руки оказавшегося таким расторопным «толстяка». Караульный попытался что-то сказать, но из придавленного горла вырвался лишь хрип.

Беглый досмотр обнаружил наличие в карманах у паренька кнопочного ножа, мятой пачки сигарет, дешевой зажигалки и пары местных мелких денежных купюр. Главной же ценностью албанской шестерки оказался заткнутый за пояс автоматический пистолет Стечкина! Приятный сюрприз, хотя стрелять из нового трофея было крайне нежелательно – настрелялись уже вдоволь за последние дни.

– Дверь открой! – очень спокойно попросил Сергей заложника, легонько подталкивая того в нужном направлении. Намек был столь очевиден, что знание русского языка молодому албанцу не потребовалось.

Прикрываясь невольным живым щитом, капитан Кононов осторожно вошел в торговый зал «Рубикона». Совершенно бесшумно это сделать не удалось, поэтому на звук открывшейся двери повернулись все действующие лица разыгрывающегося в магазине представления.

По эту сторону прилавка сухой и поджарый, этакий классический урка, размахивал перед носом Абрикосова ножом-бабочкой. А чуть в сторонке стоял уличный авторитет – патрон, или как там у албанцев заведено – в темном костюме без галстука, чем-то неуловимо похожий на покойного Борю Березовского.

Впрочем, любоваться этой картиной было некогда.

Лишь на миг сверкнув в воздухе, трофейная зажигалка врезалась в лоб качка, заставив бедолагу отпустить Абрикосова и, схватившись за голову, попятиться в сторону подсобных помещений. В следующую секунду направленный рукой Кононова живой щит врезался в урку, вынудив того отчаянно взмахнуть руками в попытке сохранить равновесие.

Равновесие-то он сохранил, а вот заткнутой за пояс «Беретты-92» лишился.

– Все сюда! Быстро!

Сказано это было по-русски, но сопровождено на редкость понятными жестами, так что все поняли. Правда, выполнять не спешили, пока главарь не сказал что-то на своем языке.

Тогда все трое подручных, включая стонущего и хромающего на обе ноги «сторожа», приковыляли к своему патрону.