Два капитана

– Ага! А вдруг он нас спьяну завалит? И, между прочим, будет в своем праве! – не упустил случая понудить немец, однако отставать даже и не думал.

– Не хочешь – не лезь! Сам разберусь как-нибудь."

"– Да сейчас! Разберется он! Ты, значит, весь такой из себя д’Артаньян, а я – так, погулять вышел! Опять же, подстрелит Ванька тебя, а я до конца дней переживать буду, что на верную смерть товарища отправил!

– Ну, раз так, дружище д’Артаньян, лезь первым. – Жариков услужливо подставил товарищу руки.

Стрельбы не последовало.

– Чего приперлись?

– Я тоже тебя, Ваня, люблю. И даже очень. – Оттеснив не очень-то и сопротивлявшегося собровца, Вадим вошел в дом, протащив вслед за собой и Абрикосова. – Рассказывай!

– Что рассказывать?

Иван подошел к столу, на котором была аккуратно разложена магазинная закуска: сырные и колбасные нарезки, хлеб, маринованные огурцы и пара салатов в одноразовых лотках.

Не дождавшись ответа, Дикий добавил к своей рюмке еще пару, плеснул во все водки.

– Давайте. Не чокаясь! – И махнул свою стопку, словно воду.

– Ты закусывай давай, а то так и крякнуть недолго, – буркнул Вадик, опрокидывая рюмку и протягивая руку за огурцом. – Земля ей пухом! Хороший человек был!

– Царствие небесное, – поддержал его Саня.

– Так чего приперлись? – хмуро повторил Иван.

– По делу.

Изо всех сил изображая заинтересованность вкусовыми качествами маринованного огурца, Вадик лихорадочно пытался найти правильное обоснование визита. Хоть и не чужие они Диконенко люди, но сейчас явно были близки к тому, чтобы быть выставленными из дома.

– Помощь твоя нужна! – неожиданно заявил немец, заставив поперхнуться не ожидавшего такого поворота Жарикова.

– Моя? – У Дикого удивленно поползла вверх левая бровь. – Морду кому набить нужно? Сами не справляетесь?

– Нет, – спокойно парировал Абрикосов.

– Чего?

Заявление немца было настолько неожиданным, что хозяин дома вместе с Жариковым удивленно воззрились на возмутителя спокойствия. Однако когда Иван перевел взгляд на Вадима, тот уже успел овладеть собою и скорчил на лице пренебрежительную гримасу.