Дважды в одну и ту же реку не войти

Вечером в роте пришлось рассказать дедам о поездке на дачу к Климову. Всем было интересно, где я ночевал.

— Ну, ты дал шороху, — сказал Мицкунас, после того, услышал о постройке теплицы. — Хохол, еще в апреле, перед дембелем хвастался, как он там с дочкой Климовской прошлым летом кувыркался, да жрал от пуза, а ты пахал целый день.

— Я хмыкнул про себя, услышав эти слова. Похоже, Вася Грищенко изрядно привирал. Мама Юлю блюла, как могла, поэтому вряд ли Васе что-то обломилось.

— Кстати, — продолжил Мицкунас, — завтра мы в комендатуре встретимся.

Следующим утром я, как обычно, начищал машину во дворе комендатуры.

По двору строевым шагом шагали несколько солдат, задержанных вчера вечером, гонял их сегодня Ромас, оставшийся в резерве патруля.

Делал он это с большим удовольствием, что не преминул отметить и Климов, на минуту выглянувший из дверей комедатуры.

— У вас хороший командный голос товарищ сержант, — похвалил он.

Ближе к одиннадцати часам дня ко мне подбежал растерянный дневальный с КПП.

— Слушай там к тебе пришли, такие, такие, амбалы! — он даже не мог подобрать слов.

Я вышел за КПП и попал в объятья Вовки Сякина.

— Санек, здорово! Как брат дела⁉ –заорал он, выжимая из меня последний дух.

— Да отпусти ты его! — крикнул Зиганшин. — Парень даже вздохнуть не может.

Вова разжал объятья, и мне полегчало.

Привет ребята, — воскликнул я. — Какими судьбами? Даже не думал, что вы меня навестите.

— Понимаешь, Санек, тут такое дело,- замялся Вова. — На той неделе ты звонил Наталье Петровне, рассказал, где ты и что, вот мы и решили пройтись мимо комендатуры. Тут тебя легче выцепить, чем в части. Вот пришли кое-что сообщить.

Тут он замялся. и слово взял Рифат.

— Ты, главное не бери в голову. Не переживай, у тебя девок еще будет много.

— Да, что стряслось? Говорите прямо, — пробурчал я.

— Твоя Ленка выходит замуж. — Сообщил Сякин.

— Что, вот так, уже через три недели после моего призыва? — Вслух удивился я.

— Так, вот почему она к телефону не подходила. А Наталья Петровна, сучка, причины придумывала, — понял я ситуацию.

— Да, вот так, неожиданно, мы сами все в шоке, — подтвердил Зиганшин.- Никто ничего не понимает. А в пятницу она заявление на расчет подала.

Ты, как, ничего? — встревожился он, глядя на мое лицо.

— Нормально, — процедил я. Мысли в черепной коробке толклись, в сумятице.