Дважды в одну и ту же реку не войти

Но поскольку у нас уже появлялись посетители, гордо выкладывающие на стойку пачку американских сигарет, и интересовались покупкой, было понятно, что где-то ими уже торговали.

— Хорошо, — сказал он. — Забеги ко мне в обеденный перерыв. Обговорим детали.

В обед, быстро поев, я отправился в трест. Здороваясь по пути со знакомыми, зашел к Незванцеву.

Беседовали мы с ним недолго, уяснив расклад, я пошел обратно на работу.

Через час меня вызвала к себе Наталья Петровна и провела еще один инструктаж, сообщив, что уже завтра привезут первую коробку сигарет.

Вечером, когда я пришел на занятия меня ожидал небольшой сюрприз.

— Слушай, Сашок, — обратился ко мне Борис Ефремович с просительным выражением лица. — Тут такое дело, я заметил, как ты Петровичу помогал в гараже. Руки у тебя из правильного места растут. И в моторах волокёшь. Петрович, хрен моржовый, раскидал движок с УАЗа и запил.

— Блин! Как же я забыл, что здесь практически армия и инициатива наказуема, — с досадой подумал я. Сидеть вечером в гараже и возиться с железяками совсем не хотелось.

На кой хрен сунулся помогать? Сидел бы лучше за столом в учебной комнате, да глазами лупал по сторонам.

Борис Ефремович, у нас ведь пока не коммунизм, — сообщил я механику. — Каждый труд должен быть оплачен по справедливости.

Ефремович почесал затылок.

— Да, я в общем и не против, давай я завтра с утра переговорю с начальством, если даст добро мы с тобой договорчик составим на ремонт, рублей на сто. Потянет такая сумма?

— Потянет, — признался я, думая в этот момент, что лучше сто рублей, чем ничего."

"Хотя если бы движок для переборки отвезли в Сельхозтехнику, там бы с ДОСААФа слупили бы рублей четыреста.

— Только мне инструмент нужен, одной кувалдой не обойтись, — добавил я.

— Будет тебе все, будет родной! — сообщил Ефремович.

— Ишь, как тебя прижало, — удивился я про себя. — Что-то Боря мудришь, жаль, все водители уже слиняли, не узнать с чего это Ефремыч такой ласковый.

Следующим вечером, меня уже ожидал напечатанный договор, в котором я обязался перебрать уазовский двигатель.