Два билета туда

Этот может и по кафе тереться. А Скрипко уже к Михалычу вхож, а значит, участник ОПГ, или организованной преступной группы, в которую, кстати, входит и мой бывший попутчик на Новую Землю Вагон.

Приехал я быстро. Покружил, посмотрел. Улица узкая, тротуар и дорога в две полосы, асфальт. Несколько домиков цветных. А вот и тот самый, сине-желтый. Или, как говорится, «жовто-блакитный». Заехал во двор. Небольшая песочница, детский городок, дамочка с коляской. Детей в этом мире немного, но они есть. Поднимают все-таки рождаемость.

– Привет, Мыкола. Ты че, валить меня собрался, что ли? Со стволом гуляешь? – протянул я руку на заднее сиденье. Если что, выбить ствол успею. А так типа поздороваться. Да нет смысла ему меня убивать. Бумаги-то все в полиции, звонок опять же прошел. Не отморозок он, далеко не отморозок.

– Да вы что, Андрей Евгеньевич? Охраняю вон этого Вагона, глаза б его не видели, – пожал руку Николай. А я успокоился.

– Поехали, отъедем, покатаемся чуток. Время есть? – Я врубил заднюю скорость и развернулся.

– Минут тридцать еще, Вагон пока на пляже, а я как бы в бар заскочил, – засуетился Николай. Ну тридцать минут – это много. Проехался вдоль домов, посмотрев в зеркало заднего вида. Грузовик с белым тентом стоит у бара. Разгружается. Пиво, наверное. Несколько легковушек вдоль домов.

– Смотри, это мой сотовый. Если что-то срочное, я тебе звоню. Если снять трубку не можешь, сбрасывай. Потом перезвони. Если у тебя что-то срочное, звони сразу. Я буду снимать и молчать, пока твой голос не услышу. Этот номер никто не знает, усек? – снова повернулся я назад к Николаю.

– Усек, – кивнул он головой.

– Меня интересует простой вопрос. Когда Вагон получает самолеты и что планирует Михалыч? – спросил я прямо.

– Через неделю вроде за грузом собирались. Точную дату не знаю, но Вагон скажет, – выдавил, наконец, из себя Скрипко.

– Хорошо. Кто его валить будет? – снова задал я прямой вопрос.

– Кого? – переспросил Николай.

– Ну не Михалыча же, Вагона, конечно, – надавил я.

– Это… Я не знаю… Борман не говорит.