Сэру Филиппу, с любовью

Ей не очень нравились люди, по глазам которых трудно было догадаться, что у них на уме.

– Вы, кажется, сказали, что провели в пути всю ночь? - спросил он.

– Да.

– Вы, должно быть, устали?

– Честно говоря, очень.

Филипп поднялся, галантно указывая на дверь:

– Может быть, вы желаете поспать прямо сейчас? В таком случае не смею вам мешать.

Элоизе хотелось спать, но чувство голода было сильнее.

– С удовольствием, - кивнула она, - но, если не возражаете, я все-таки сначала поем.

Филипп снова направился к своему маленькому креслу и уже согнулся было в три погибели, чтобы сесть в него, но в последний момент все-таки пробормотал:

– Извините! - и сел в другое, больших размеров.

Филипп в который раз откашлялся.

– Хорошо доехали? - спросил он.

– Спасибо, неплохо, - откликнулась Элоиза, мысленно поставив один плюс Филиппу за то, что он хоть как-то пытается поддержать разговор. Поскольку теперь от нее требовалась какая-нибудь реплика, Элоиза проговорила:

– У вас очень милый дом, сэр Филипп!

Тот удивленно поднял бровь, очевидно, не поверив ее льстивым словам.

– И поместье очень живописное, - продолжала Элоиза. “Может быть, он просто не замечает, что мебель в доме уже следует поменять? Мужчины, как правило, не обращают внимания на подобные вещи…”

– Стараюсь, - произнес он. - Я все-таки ботаник, так что за растениями, по крайней мере, слежу… Рад, если вы оценили результаты моего скромного труда.

– Вы, должно быть, собирались и сегодня работать в саду? - спросила она, окинув взглядом его костюм.

– Да.

– Простите, если нарушила ваши планы.

– Ничего страшного, уверяю вас.

– Но вы, должно быть…

– Не надо извиняться, - перебил ее Филипп. - Все в полном порядке, ей-богу же! Я рад, что вы приехали, мисс Бриджертон.

Снова повисла долгая, напряженная тишина. Элоиза невольно поглядывала на дверь, ожидая, словно спасения, когда же появится Ганнинг с чаем.

Устав сидеть в напряжении, она откинулась на спинку дивана, положив поверх нее руку.

Элоиза тут же поменяла позу на более приличную.

Она пристально смотрела на Филиппа, ожидая, когда же тот хоть что-нибудь скажет.

Филипп молчал.