Сэру Филиппу, с любовью

Филипп хотел ее и сейчас. Хотел быть с ней, до умопомрачения ласкать ее тело, отвечать поцелуями на ее поцелуи…

У Филиппа и раньше были фантазии, как и у любого мужчины. Но сейчас его фантазии, наконец, обрели плоть и кровь. И имя. Элоиза…

Скорее бы уж обвенчаться с ней! Но нет - проклятые правила света требуют выждать целую неделю, если не две… Филипп боялся, что все эти две недели он будет ходить с постоянной эрекцией.

Поморщившись, Филипп быстро ополоснул руки в тазу. Элоиза не понимала, в каком состоянии оставила его.

Он вышел из ванной. Надо поторопиться вернуться к остальным на лужайку - Элоиза, должно быть, уже там.

При мысли об Элоизе Филипп вдруг снова почувствовал, как… Чертыхнувшись себе под нос, он вернулся в ванную.

***

– А вот и он, наш красавчик! - усмехнулся Бенедикт, глядя, как Филипп направляется к нему через лужайку.

Филипп вдруг замер на месте - в руках у Бенедикта был пистолет. Что, черт побери, он задумал? Неужели ему известно, что сейчас происходило в кабинете Софи?

Правда, Филипп тут же отогнал эту мысль. Вряд ли Бенедикт собирался в него стрелять - смотрит, по крайней мере, дружелюбно. Хотя можно смотреть дружелюбно и на того, кого собираешься убить, - в предвкушении собственного триумфа…

– Ты умеешь стрелять? - спросил у него Бенедикт.

– Разумеется, - кивнул Филипп.

– Отлично.

У Филиппа отлегло от сердца: стало быть, мишенью будет не он.

– Честно говоря, - произнес он, - я пришел сюда без оружия.

– Разумеется, - кивнул Бенедикт. - С какой стати тебе приходить с оружием? Мы ведь друзья, не так ли?

– Я надеюсь.

– Отлично. - Ухмылка Бенедикта, однако, говорила о том, что друзьями их считать пока еще рановато. - Не волнуйся, пистолет тебе дадим.

"Филипп кивнул. Уж если он должен показать братьям Элоизы, что он мужчина, а не тряпка, то сейчас самый подходящий момент. Слава Богу, стреляет он все-таки более или менее прилично - как-никак в детстве ему приходилось тренироваться в стрельбе долгими часами, пока рука не уставала. Педагогика Крейна-старшего была проста: каждый неудачный выстрел - один удар ремнем… Поэтому каждый свой выстрел Филипп сопровождал мысленной мольбой, чтобы попасть в цель.