Сэру Филиппу, с любовью

Вот только дети мои, увы, встретили ее на первых порах… - Филипп задумался, как бы выразиться помягче, - с меньшим, чем мне хотелось бы, восторгом, но, как мне кажется, сейчас они уже начали находить с Элоизой общий язык. И первые результаты дают мне надежду, джентльмены, что ваша сестра сумеет добиться от моих детей послушания."

"– Это Элоиза-то? - недоверчиво фыркнул Бенедикт. Судя по взглядам остальной троицы, они вполне разделяли его скептицизм.

Если до сих пор Филипп еще мог в душе посмеиваться над подтруниванием братьев над Элоизой, то теперь ему было не до шуток.

– Джентльмены, - решительно сдвинул брови Филипп, - смею заверить вас - ваша сестра прекрасно умеет найти подход к детям! И я попросил бы вас впредь говорить о ней в более почтительном тоне!

Лишь произнеся эти слова, Филипп понял, что говорить этого не следовало бы. Гнев братьев далеко еще не остыл, и любая попытка спора с ними могла в любой момент вызвать новую вспышку эмоций.

Энтони - несомненно, главный в этой четверке - смерил Филиппа ледяным взглядом.

– Нам с вами нужно поговорить, - сурово отчеканил он. - Наедине.

– Я полагаю, сначала вы должны поговорить с сестрой, - робко предложил Филипп. Мысль о том, что жизненно важные для Элоизы решения могут быть приняты без ее участия, была для него нестерпима. Да и Элоиза этого бы не потерпела.

Она с благодарностью посмотрела на Филиппа.

– Я поговорю с ней, - откликнулся Энтони. - Если не возражаете, прямо сейчас.

Возражать Филипп не собирался - какой в этом смысл, когда на тебя смотрят четыре пары сердитых глаз.

– Вы можете пройти в мой кабинет, - сказал он, обращаясь к Энтони. - Ваша сестра вас проводит - она знает, где он.

Филипп снова пожалел, что сболтнул лишнее - не стоило, пожалуй, упоминать, что Элоиза уже успела освоиться в его доме.

Как бы то ни было, Энтони и Элоиза покинули комнату, оставив Филиппа с остальными братьями.

– Не возражаете, джентльмены, если я присяду? - спросил Филипп, полагая, что разговор ему, скорее всего, предстоит долгий.

– Садитесь, - бросил Колин таким тоном, словно хозяином в доме был он.

Бенедикт и Грегори по-прежнему прожигали Филиппа взглядами. Колин, судя по всему, тоже не спешил заводить с ним дружбу, хотя, как показалось Филиппу, в обычном своем состоянии он, должно быть, самый мягкий и дружелюбный из братьев.