Сэру Филиппу, с любовью

– Ты хоть понимаешь, что собственноручно погубила свою репутацию?! Черт побери, Элоиза, - голос Энтони стал мягче, - ты хотя бы можешь себе представить, как мы переволновались?

– В самом деле? - с невинным видом пожала плечами она. - А я думала, вы моего отсутствия даже не заметите!

– Элоиза, - снова посуровел Энтони, - подумай о матери! Представь себе ее состояние!

Эти слова, похоже, возымели свое действие.

– Я не подумала… - упавшим голосом проговорила Элоиза.

– Вот именно - не подумала! - произнес Энтони тоном человека, который вот уже лет двадцать фактически выполняет роль главы семьи.

Филипп начал подниматься, вдруг найдя в себе силы - мысль о том, что Элоизу и впрямь будут бить ремнем, взбесила его. Он не сразу понял, что Энтони просто поддразнивает сестру.

– Ты куда? - прикрикнул на него Бенедикт. Филипп снова безвольно опустился на пол.

Поскольку за этим последовала пауза, Филипп усмехнулся:

– Я полагаю, наше знакомство состоялось, джентльмены?

– Да, Филипп, извините, - засуетилась Элоиза, - познакомьтесь: это мои братья.

– Это я уже понял, - сухо произнес он.

Элоиза посмотрела на Филиппа, взглядом давая ему понять, что сожалеет о происшедшем. Выглядело это так, как если бы избитому до полусмерти человеку как ни в чем не бывало сказали: “Извините, мы погорячились!”

Элоиза, указывая на братьев по очереди, назвала их:

– Это Энтони. Это Бенедикт. Это Колин. А это Грегори. Первые трое старше меня, а Грегори - моложе.

Грегори взглянул на Элоизу так, словно готов был ее задушить - ему явно не понравилось, что она снова упомянула о его возрасте.

– А это, - указала Элоиза на Филиппа, обращаясь к братьям, - сэр Филипп Крейн. Впрочем, вы, кажется, и сами уже поняли.

– Это нетрудно было вычислить, - скривился Колин. - В ящике твоего стола мы обнаружили письмо от него.

Филипп посмотрел на Элоизу.

– В следующий раз, - ухмыльнулся Колин, - не будь, по крайней мере, так беспечна, если хочешь сохранить тайну!

– Хорошо, постараюсь! - вздохнула Элоиза.

– Я могу встать? - спросил Филипп, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Нет! - хором рявкнули все четверо - трудно было сказать, кто громче.

Филиппу ничего не оставалось, как подчиниться.