Дрянная девчонка в Академии

И сын у нее ничего… Стоп, а это тут при чем? В общем, трепать нервы ректору не хотелось, но как иначе добраться до опекуна?

Но самооправдания в этот раз работали из рук вон плохо.

Поплутав немного по коридорам, я самостоятельно умудрилась отыскать не только место, где висело расписание, но и нужный кабинет. Пока дошла, как раз начался перерыв.

— Ну что? — едва увидев меня, сразу пристала с расспросами Кирель. — Зачем тебя Эдитта вызывала?

— Лучше начни с главного, — Летта все еще злилась на меня за утреннее происшествие, поэтому ее слова звучали едко.

Глаза девчонок стали испуганными. Да уж, не доверяют они мне…

— Нет, не наказали, — поспешила успокоить соседок. — Мы чай пили. С печеньем.

— Только не говори, что у Эдитты тоже к тебе особое отношение, — Летта сузила глаза и впилась в меня колким взглядом.

Колючка она и есть!

— Зачем вызывала-то хоть? — спросила более мягкая Кира.

— Профильную магию выбирать, — скрывать мне было нечего.

Они провели со мной уже почти сутки, так что расслабляться не спешили.

— И как? Выбрала? — напряженно уточнила Летта.

— Угу.

— Светлую магию, надеюсь? — опять она.

— Некромантию.

Над нашим столом ненадолго повисло молчание, а минуту спустя в меня попытались швырнуть конспектом.

— Вот зараза неугомонная! — взвыла рыжая бестия. — Нет, я ее точно однажды пристукну!

От расправы меня спасла начавшаяся лекция.

В этот раз речь шла о принципах целительства, и рассказывал о них немолодой уже мужчина в темно-зеленом халате поверх делового костюма.

Пропущенная неделя сильно мешала. Придется вечером засесть за переписывание конспектов. Я пусть и не в восторге от места и своего нынешнего положения, но топтаться в отстающих не люблю.

К концу занятий голова просто пухла от новой и совершенно не понятной информации. Преподаватели меня пока не трогали, но ведь так не продлится вечно! Себя было жалко, очень.

Почти час я просидела в саду. Хорошо хоть, студенткам разрешалось выходить, только огороженную территорию покидать было нельзя. Свежий воздух унял головную боль, но на душе было по-прежнему паршиво.