Дрянная девчонка в Академии

До Академии оставалось не так далеко, когда в него вдруг вторглось какое-то смутное, неясное ощущение. Вроде магия, а вроде и не она.

Ноги сами остановились.

Это спасло меня от первой стрелы.

Она просвистела у самой груди, даже одну из застежек с плаща сшибла.

— Мили! — заверещали девчонки.

Я остолбенела, точно в меня обездвиживающим заклинанием швырнули. И попали. Но ничего подобного, конечно, не произошло, это был просто шок.

Снова свист…

— Падай! — заорала Летта.

Среагировала я с опозданием: упасть, конечно, упала, но в живот будто раскаленный штырь воткнули.

Перед глазами стремительно растекался серый туман. Но несмотря на сумасшедшую боль, сознание ускользать не спешило.

Задыхаясь от охватившего тело жара, я слышала, как кричат девчонки. А чуть в стороне, за деревьями, торопливо удалялись шаги. Там же мягко ступали по ковру из растительности лапы хищника. Это от него веяло чем-то, отдаленно похожим на магию…

Воспаленный мозг пронзило шипение потревоженного зверя.

Взгляд, затуманенный слезами и болью, еще успел отметить, как Кира опустилась на корточки рядом со мной, а Летта извлекла из кармана какой-то кристалл.

И все, меня поглотила бездна.

ГЛАВА 12

Хор голосов просто сводил с ума…

— Девочки — молодцы, быстро среагировали.

— Хорошо, рядом оказался один из старшекурсников-боевиков…

— Может, кто-то из охотников случайно…

— Охотникам замагиченные стрелы не выдают!

Они все жужжали и жужжали. К горлу подкатывала тошнота. Еще кровью пахло… омерзительно.

Мягкое нечто, на котором я лежала, только добавляло неприятных ощущений: казалось, я падаю, все время лечу куда-то вниз и никак не достигну дна.

Щеки, шею и лоб время от времени лизало что-то мокрое.

— М-м-м…

Да замолчите вы наконец! Вот что это значило.

Однако мой стон истолковали по-своему:

— Потерпи, девочка, — Эдитта положила ладонь мне на лоб. — С раной почти справились, осталось нейтрализовать действие яда и магии.

Следующие два дня слились в череду пробуждений и почти мгновенных падений обратно в темную пучину беспамятства.

Изредка я разлепляла болезненно саднящие веки, обводила взглядом незнакомую комнату, послушно глотала горьковатое лекарство — и вновь улетала в небытие. Опять падала. Раз за разом. Иногда таинственная чернота пропасти начинала манить, звала погрузиться еще глубже. Были моменты, когда казалось, что там, в самом низу, ждет мама. Она обнимет, погладит по волосам, как в далеком детстве, и потом все будет хорошо. Всегда.

Но реальность распорядилась иначе.