Драмы больше нет

– Родион рассказывал по-другому. Что твоя мама была против, она снова вышла замуж…

– Родион – актер, – пояснила я ей. – Талантливый. Сама знаешь.

Она хмыкнула невесело, потом потерла лоб пальцами, сильно.

– Сейчас уже неважно, что он мне рассказал или не рассказал. Я хочу справедливости, – повторила она.

– Что ж, попробуй. Ты хочешь идти в суд?

– Да. – Она посмотрела на меня. И повторила, будто пригрозив: – Я пойду в суд. Я буду добиваться для сына всего, что он должен получить. И на этот раз я не испугаюсь.

– На этот раз за тобой общественное мнение и порицание.

– Вот именно.

– Ты не боишься огласки?

– В каком смысле?

– Что тебя будут обсуждать, разбирать твою жизнь на мелочи, ошибки, неправильные поступки. Ты ведь понимаешь, что Родион не будет молча ходить в суд и ждать, когда на него повесят обязательства. Даже если он не откажется от отцовства, выставят всё так, что ты… – Я замолчала, подбирала слова, но так и не подобрала. – Тебе, лично тебе, будет трудно.

– Тебя Федотов прислал? Я знаю, что он решает все проблемы, Родион мне говорил.

– Ты слишком веришь суждениям Пети. Кстати, вы давно знакомы?

– Около года. Он мой друг.

Я покивала.

– Петя для всех друг. Пока ему это выгодно."

"– А что ты предлагаешь мне делать? – Анна вскочила, нервно прошлась передо мной, затем остановилась, развела руками. – Я понимаю, что вашей семье не нужен мой сын, не нужно судебное разбирательство. Но Родион – его отец! А он даже его не видел.

– Знакомо.

– Я ведь не какая-то наивная девчонка.

– Но ты ошиблась, – закончила я за неё.

Анна только руками развела.

– Я даже не поняла, как это произошло. Мы работали вместе, я хотела так многому научиться у него, а потом… – Она откинула голову назад и зло хохотнула. – Он говорил, что я – его второе дыхание, вторая молодость. Говорил, что из нас с ним выйдет прекрасный актерский тандем. Снял для нас квартиру недалеко от театра…

– Сколько вы встречались?

– Семь месяцев.

– И ты ждала, что он вот-вот скажет тебе о том, что разводится. – Я улыбнулась хитрости отца.

– Он практически не бывал дома, проводил всё время со мной. Мы репетировали вместе, целые отрывки из спектаклей, я ездила с ним на съемочную площадку. Он даже не скрывался. И я, я, – Анна вдруг прижала указательный палец к своему виску, – на всё это повелась. Была уверена, что вытащила выигрышный билет.