Драмы больше нет

Родион откровенно предвкушал выход передачи в эфир, а я за папу порадовалась.

– Хвалил там своих дочек, хвалил, – сказал мне Родион напоследок горделивым тоном. – Умницы и красавицы.

– Мы тебя любим, папа, – сказала я за себя и за Альбину.

Вот только в день выхода интервью, день у меня выдался суматошным, как назло навалилось несколько «смотрин», как мы называли просмотр квартир клиентами. Я понимала, что опаздываю к началу, но ещё и в пробке умудрилась постоять. И когда вбежала в квартиру, от начала эфира прошло уже не меньше десяти минут.

В довершение моей поспешности, когда я путалась в ключах и в застежках на туфлях, зазвонил телефон. Я не собиралась отвечать, искала глазами пульт от телевизора, но увидела на экране имя Федотова, и замерла на мгновение, вспомнив, сколько дней мы с ним опять не общались. И малодушно за телефоном потянулась. Но совсем не ожидала, что мне в ухо раздастся его глухой, напряжённый голос:

– Ты смотришь?

Я моргнула, потом догадалась, что он про интервью.

– Нет, только телевизор включаю.

В пробке простояла.

– Настя, смотри, – повторил он, будто и не слышал моих объяснений. – Стаса Грушева включи.

Я насторожилась. А как тут не насторожишься, когда даже Роман Юрьевич с тобой таким тоном разговаривает?

Экран телевизора, наконец, вспыхнул, я нажала на кнопку нужного канала, а в сознании промелькнуло удивление. При чем тут Грушев?

На экране появилось лицо отца. Всё, как он описывал. На горизонте горы, зелень, отец небритый и в штормовке у костра устало и сурово улыбается.

Понятно, что всё это декорации к фильму, но смотрелся Родион потрясающе. Этакий эталон мужской красоты, силы и надежности.

– Я люблю свою работу, – говорил он. – Я мечтал об этом, в этом моё призвание. Но работа – это далеко не всё в жизни. Главное в жизни мужчины – семья. Мне в этом плане очень повезло. У меня замечательная жена, я очень её люблю. Дочки – красавицы. – Хриплый, басовитый, будто простуженный смех. – Одна другой лучше, при этом, совершенно разные. Бог дал мне шанс исправить ошибки, которые я когда-то совершил.

Сейчас я могу признаться, что переосмыслил свою жизнь. На многое, с возрастом, взглянул по-другому. – Отец приложился кулаком к раскрытой ладони другой руки. – Знаю, как нужно честно жить. Знаю, сколько стараний для этого приходится приложить.

– Считаете, что у вас идеальная семья? – послышался голос Петра.

Родион красиво качнул головой, прищурился, в задумчивости глядя в даль.

– Нельзя так говорить, но… Мне повезло.