Драмы больше нет

– Не хочешь в город?

Я головой качнула.

– Нет, прости.

– Да нет, ничего. – Петр отступил. – Я видел, что ты весь вечер молчишь. Хотя…

– Что? – переспросила я, когда он замолчал.

– Все, по большей части, отмалчивались. Все были без настроения. Ты не заметила?

Я уклончиво пожала плечами. Соврала:

– Кажется, всё было, как обычно.

Петр хмыкнул.

– А я чувствовал себя не в своей тарелке. Будто я один не понимал, что происходит. Но, наверное, так и должно быть. Я один был чужак, а вы все – семья.

– Всё хорошо, Петя, – настойчиво проговорила я.

– Ну и замечательно. Завтра увидимся?

– Конечно. – Воодушевление пришлось изобразить. Поинтересовалась: – Ты точно не обиделся?

– Не обиделся. – Касимов подступил ко мне и поцеловал, прежде чем я успела сообразить, что происходит. Достаточно пылкий поцелуй в губы, быстрый, решительный. И вот Петр уже отступил, улыбнулся мне на прощание и направился к двери. А я осталась, зачем-то подняла руку и прижала пальцы к губам.

– Он мне не нравится.

Услышав голос Федотова со стороны, я руку торопливо опустила, повернула голову и увидела его, стоящим в дверях гостиной. Я знала, что в комнате уже никого нет, все перебрались в сад, Елена хвасталась перед сватьей своими розами.

– Он и не должен тебе нравиться, Рома, – устало вздохнула я. Направилась к лестнице, стала подниматься по ступеням. Федотов направился за мной.

– Насть, я не ревную, – высказал он мне в спину. Я после этих слов возвела глаза к потолку, Рома, правда, этого видеть не мог.

– И чем же он мутный? – поинтересовалась я, решив не останавливаться, не замедлять шага, дойти до своей комнаты и захлопнуть перед носом Федотова дверь.

– Хотя бы тем, что он журналист. Вот что ему надо?

– А ты не думал, что ему нужна я?

– Думал, – язвительным тоном проговорил Роман Юрьевич.

– Это по-твоему, Рома.

– Или тебя это просто устраивает.

– Думай, что хочешь.

Я дошла до двери своей комнаты, взялась за ручку, Федотов, по всей видимости, понял, какой маневр я собираюсь совершить, схватил меня за руку и развернул к себе лицом.

– О чем мама с тобой говорила?

Я могла бы не отвечать. Наверное, могла бы.