Драмы больше нет

По вполне понятным причинам, семейную жизнь сестры я обсуждать не любила. Но бывали моменты, когда другого выхода не оставалось. Или я не могла себя остановить. Как сегодня, например. Альбина замолчала, а я выпалила:

– Вы поссорились?

Альбина легко качнула белокурой головкой.

– Нет. Мы даже не ссоримся. Повода нет. – Сестра перевела на меня взгляд. – Чтобы появился повод, нужно общаться, понимаешь? Чтобы что-то происходило между людьми, чтобы они хотя бы разговаривали. А у нас с Ромой другие отношения. Он сейчас озадачился политикой, денег ему мало, ему депутатскую неприкосновенность подавай.

Я Алю разглядывала, чувствуя, как на душе от каждого её слова становится всё тяжелее и тяжелее.

– Ты его не любишь больше, – вырвалось у меня.

В комнате повисла тишина, Аля смотрела на меня, потом задала вопрос:

– А ты пробовала любить Романа Федотова?

Её вопрос был риторическим, я знала, что никакого подвоха в нём не было, но я всё равно не выдержала её взгляда.

– Настя, он невыносим в последнее время. Он злой, он не сдержанный. Он не разговаривает ни с кем, он отдает приказы. И мне в том числе. Его пиар-менеджер присылает мне по электронной почте расписание мероприятий, расписывает, как я должна быть одета, что я должна говорить. Так сказать, оглашает повестку дня. Или ты думаешь, я по своей воле в Москве сижу?

– Я думала, из-за съемок шоу…

Альбина неожиданно стушевалась, нахмурилась немного, выглядела так, будто её накрыла неловкость.

– Ну, да… И это тоже. Но, на самом деле, это единственная отдушина. Рома не хочет, чтобы я подписывала контракты на долгосрочные проекты до выборов в следующем году. Вдруг я как-то себя не так поведу вдали от него? – Аля неприятно ухмыльнулась. – Контролирует ситуацию. Как всегда. Правда, в последнее время попросту невыносимо стало. И ему всё равно, что это может отразиться на моей карьере!

– Аля, но ты же сама говорила… помнишь, ты говорила, что поддерживаешь его на этом пути.

– Я не думала, что всё будет так! – воскликнула она. – Что он превратится в лютого, нетерпимого тирана! А теперь я только и слышу о безукоризненной репутации, о том, что делать можно, а что нельзя.

Я сунула руку назад, за диванную подушку, и сжала её в кулак. А сестре сказала:

– Разведись с ним.

Альбина глянула на меня, как на сумасшедшую.