Драмы больше нет

Для семьи отца, всё происходящее вокруг них, будто киносценарий. Никогда не знаешь, в какой момент они сюжет решат в другую сторону повернуть.

– Наверное, нравится, – уклончиво проговорила я. – Мы не слишком хорошо знакомы.

– Так познакомься с ним поближе, – неожиданно выдал мне Родион отцовский совет. Произнёс это и отошёл. А я на отца уставилась, немного растерявшись и не понимая, что именно он имел в виду. Надеюсь, ничего предосудительного, потому что иначе происходящее слишком странно. А Родион еще добавил: – Хороший же парень.

 – Глянул на меня через плечо: – А с братом его ты знакома?

– Нет, – ответила я, и от меня, наконец, все отстали.

Кстати, со Станиславом Грушевым я познакомилась в ближайшие выходные. Думаю, Петр решил представить нас как бы в ответ на знакомство с моей семьёй. Хотя, я об этом не просила, да и не нуждалась в нашем со Стасом знакомстве. Он мне даже не понравился, если честно.

Нет, Грушев был самим собой, точно таким же, как и на экране. Я не была поклонницей его ток-шоу, но не слышать об особо острых темах или скандальных моментах, что обсуждали в его студии, было практически невозможно.

Стас ежедневно, кроме выходных, занимал вечерний эфир одного из федеральных каналов, помимо этого мелькал в разных заставках, интернет-обсуждениях, вел собственные расследования, активно развивал свой блог. В общем, светился везде, где мог. Светские хроники обсуждали его личную жизнь, девушек, с которыми он проводил вечера и появлялся то на одном мероприятии, то на другом. Оценивали его дизайнерские костюмы, дорогие автомобили и отдых на дорогих курортах в компании очередной подруги. Не знаю, каким Стас Грушев был до обрушившейся на него скандальной популярности, но, как по мне, бремени славы он достойно не выдержал. Человеком он был откровенно неприятным. Саркастичным, язвительным, надменным. Он вёл себя в жизни точно так, как в студии своего шоу. Смотрел на тебя холодными глазами, будто пытаясь высмотреть все твои тайны и грязные помыслы, и, не сомневаюсь, что без зазрения совести вынес бы всё это на общее обозрение. Обсудил, смакуя подробности, а затем ещё облил бы ушатом пренебрежения и людского осуждения. Для меня оставалось непонятным то, что Стас Грушев стал неким бичом общества. Миллионы людей в нашей стране вечерами усаживались у экранов телевизора, чтобы выслушать его мнение о той или иной ситуации, и принимали его позицию, отдавая ему право судить.