Драмы больше нет

– А ты будешь думать обо мне. Потому что по-другому не может быть. – Его рука ловко забралась под подол моей юбки, я сделала глубокий вдох и зажмурилась. Щеки горели, в крови огонь, а Ромкины губы накрыли мои. Я застонала, когда почувствовала его пальцы. Он прервал поцелуй, смотрел на меня и улыбался. – Ты моя.

Ещё несколько движений пальцами, я задохнулась и вцепилась в его плечи. А Ромкины губы в этот момент скользили по моей шее.

Мы не были вместе больше года. В последний мой визит в Москву, когда мы встретились в доме отца, когда я пыталась с Федотовым не разговаривать, игнорировать его, а потом случился какой-то спонтанный секс, жаркий, поспешный, в домике у бассейна, и ещё за это мне было безумно стыдно.

Это даже не было попыткой возобновить отношения или хотя бы поговорить. Это был Ромка, и была я, и моя безумная тоска по нему."

"Потом было стыдно, и я перестала отвечать на его звонки. С тех пор прошло больше года. И вот теперь всё повторяется. Он прижал меня к стене, поцеловал, и я сдалась. Или моё тело сдалось, даже не знаю, как правильно выразить то, что меня одолевало в этот момент.

Любовь, тоска или всё-таки чистая похоть.

Мы раздевали друг друга впопыхах, путаясь в застежках и едва ли не отдирая пуговицы и крючки от ткани. Я стонала, кусалась, когда он пытался меня целовать, а Федотов сжимал меня, крепко, наверняка, оставляя следы от своих пальцев на моих бедрах, спине, животе. А я ощущала невероятное облегчение от того, что прижималась к его телу. И, кажется, оргазм готов был наступить только от этого, от того, что он рядом со мной.

Сжимает, гладит, теснее прижимает к себе. А потом то самое чувство, когда он врывается в меня, и я застонала ему в губы, в первый момент зажмурившись, а затем выпрямившись и выгнув спину, сидя на нем верхом. Мы наконец встретились взглядами. Ромка смотрел на меня с довольством и превосходством, его пальцы вцепились в мои бедра, потом одна ладонь легла на мой живот.

– Во время ужина дома у твоего отца, я смотрел на тебя и думал, что я с тобой сделаю.

Я шевельнула бедрами, потом ещё раз, и мы вместе зажмурились от удовольствия. Я закусила губу. В этот момент мне было всё равно, что он говорит. Я не вдумывалась в его слова. Меня уносило волной удовольствия, мои ногти чертили круги у Федотова на груди, путались в жестких волосках. Я делала один глубокий вдох за другим, пытаясь оттянуть оргазм.

– Ты бываешь жутко вредной девчонкой, ты знаешь? – продолжал он с насмешкой. – Ты меня специально злишь и доводишь.