Drama Kings, или Короли неприятностей

Ему оставалось лишь молча, словно профессиональному игроку в покер, ждать, чем это представление закончится. Последние слова, что он услышал, были:

— Кем бы там ни был твой отец, никогда в жизни ноги Блэквудов не будет в Принстоне! Я тебе обе­щаю.

А большего ему было и не надо. Золото, а не девчонка. Лучшего способа избавиться от этой прин­стонской удавки даже сам Астер с его дьявольской изобретательностью не смог бы придумать. В отличие от сестры, он не грезил Лигой и не имел такого, как у нее, плана на жизнь, год… день.

Наскоро приняв душ и переодевшись в свежевыглаженную форму, заранее подготовленную прислугой, он бросил взгляд на часы и выругался. Наклонился к зеркалу, посмотрел на свое отражение и, пропустив сквозь пальцы темные, уже почти достающие до плеч волосы, зачесал их назад. Лицо казалось до безумия бледным, но, так как Блэквуд-младший от природы не отличался особым румянцем, вряд ли кто-то смог бы заметить разницу.

За столом внизу все уже были в сборе. В воздухе витал аромат кофе и — едва ощутимый — разочарования. Снова. Не желая участвовать в разборе полетов, Астер осторожно прошмыгнул по коридору к входной двери, но только потянулся к ручке, как услышал строгое:

— Даже не позавтракаешь с нами?

Раздраженно выдохнув и прикрыв глаза, Блэквуд опустил руку. Черт, как же он ненавидел эти совместные завтраки.

— Я по понедельникам у Логана завтракаю! — выкрикнул он, оставаясь на месте.

— Сделаешь исключение.

Два слова, как упавшее лезвие гильотины.

Обуздав все противоречивые эмоции, которые в нем с детства вызывал голос отца, Астер развернулся, возвращаясь обратно. Он мог противостоять каждому, используя обаяние, флирт, сарказм, открытое насмехательство, но никогда — собственному отцу. В его присутствии Астера будто парализовывало, придавливало к земле гнетом ожиданий, что камнем висели на нем как на главном наследнике фамилии.

— Где Аврора? — спросил он, занимая свое место и обводя взглядом столовую.

Облицованный мраморными плитами пол, широкие колонны, уходящие так высоко, что казалось, они упираются в само небо, арочные окна с полупрозрачными занавесками, сквозь которые был виден сад, — так выглядела эта комната, сколько он себя помнил. Но как бы этот дом ни пытались обжить, внутри вечно гуляло эхо.