Драконья академия. Ненавижу тебя, ректор!

В его глазах вспыхивали кометы, грозящиеся разнести этот мир, лишь бы меня в нем больше не было.

— Она просто упала, перестала дышать, побледнела.

— Ты трогала ее?

— Что?

Ты ее трогала руками?

Я похлопала глазами, силясь понять, к чему этот вопрос. Неуверенно кивнула и поднялась.

— Я сделала вот так, — я протянула руку к локтю ректора, но он отскочил как ошпаренный.

— Иди в комнату, будь там и никуда не выходи, пока я не приду.

Он вышел из лечебницы, хлопнув дверью, даже не объяснил ничего! Я недоуменно поднесла ладони к лицу, всмотрелась, от напряжения даже глаза заболели, но не заметила ничего необычного.

"— Алия пока без сознания, но завтра можете ее навестить, - он ушел в палату, я осталась одна.

В комнату идти не хотелось, я брела медленно, смотря себе под ноги, в голове крутились всякие разные мысли и ни одной, которая бы хоть как-то объяснила произошедшее.

Рычание, донесшееся из-за двери зала отдыха, заставило меня остановиться. Граф! Я же двери в комнату не закрыла!

Рванула в зал и обомлела. Повсюду летали перья, клочки ткани, а счастливый до невозможности доберман рвал зубами последнюю уцелевшую подушку на обитом бархатом диване... Разорванном в клочья диване!

В огромные окна во всю стену, снаружи пялилась толпа студентов, они, прислонившись к стеклам носами смотрели, как мой питомец уничтожает собственность лорда, и никак не реагировали! Знают ведь, что мне попадет!

— Адептка Анна! — громовой голос за спиной заставил подскочить.

Две тысячи?! Я застонала, кинулась к Графу и отобрав у него подушку, потянула пса за ошейник.

— Граф, идем! Плохой мальчик, плохой! — я почти завыла в голос.

Где мне взять две тысячи?! Нет, у меня же есть четыре, но на что я буду жить пять лет? Пять! Я и так думала экономить на всем, а теперь.

— Простите, ректор, — всхлипнула я, и попыталась пройти мимо мужчины, но он удержал меня. Скользнул ладонью по талии, и меня прошило странное чувство. Оно было для меня ново, и от того пугающе. Я даже замерла, перестав выть.

В холле появилась Эми-Гейн, завидев нас, на ее прекрасном личике отразился весь спектр ненависти, а лично ко мне - презрения.