Дотянуться до звёзд

– «И мое говорящее имя»? – пробормотала я

– Эй, извини за это.

Я рывком подняла голову и уставилась на Коннора, не выпуская из рук листок со стихом. Молодой человек подошел было ко мне, но замер, не дойдя несколько шагов, нахмурился, пристально глядя на листок.

– С тобой все в порядке?

Я встала.

– Это твое?

Я протянула ему лист бумаги.

Коннор взял у меня листок и пробежал его глазами.

– Ах, это. Это… – Он быстро взглянул на меня и вернул мне стихотворение. – В смысле, это ерунда.

– Это ты написал? Для меня?

Коннор смотрел на меня слегка расширившимися глазами.

– Ты написал это обо мне?

На его лице появилась едва заметная, неуверенная улыбка, взгляд скользнул в сторону, остановился на полу, на столе, потом снова на мне.

– Я никогда не знаю, что сказать, когда ты стоишь передо мной. И сейчас тоже не знаю.

– Боже мой, Коннор. – Я засмеялась и вздохнула – на этот раз с облегчением. – Именно поэтому я здесь. Хотела тебе сказать… что ты всегда можешь со мной поговорить.

– Я хочу… – Он тяжело сглотнул, его голос окреп. – Я хочу быть с тобой. Вот… – Он кивком указал на лист бумаги, который я сжимала в руке. – Вот чего я хочу. Быть с тобой.

У меня в груди разлилось тепло, опустилось вниз, к животу, смыло затянутый там тугой узел.

– Я не могу больше сдерживаться, – проговорила я. – Хотелось бы развивать отношения неторопливо, но это не по мне. И это стихотворение… – Я покачала головой, тепло в моей груди разгоралось все жарче. – Это необычные слова. Они прекрасны.

– Это ты прекрасна, – сказал Коннор и поцеловал меня, крепко прижав к себе. Провел губами по моему горлу. – Я тоже не хочу сдерживаться. Хочу, чтобы ты осталась. Пожалуйста, останься.

– Я хочу остаться, – выдохнула я, гладя его по голове.

– Нет. – Он поцеловал меня в шею, потом поднял голову и снова посмотрел мне в глаза. – Я многое могу тебе дать, Отем. Обещаю.

Я слегка потрепала его по щеке.

– Я знаю. Жаль, что твои родители этого не видят.

Выражение его лица изменилось, стало отчаянным и голодным. Он еще крепче сжал меня в объятиях и поцеловал требовательно, жадно.