Дотянуться до звёзд

 – Один выходной в месяц.

– А если он совпадет с соревнованиями?

Он снова пожал плечами.

– Самое главное – мне нужно позаботиться о матери и сестрах, а чтобы это сделать, мне нужен диплом и приличная работа.

«Мать и сестры. Ни слова об отце. Уэстон никогда не говорит о своем отце».

– Мне так хочется познакомиться с твоей семьей, с нетерпением жду этих выходных, – сказала я.

– Лучше морально подготовься, – посоветовал мне Уэстон. – Ты буквально окажешься в одном из фильмов Марка Уолберга.

Я засмеялась.

– Кажется, Коннор ужасно нервничает из-за этого дня.

– В глубине души Дрейки хорошие люди, – ответил Уэстон. – Они хотят, чтобы Коннор был лучше, просто не понимают, что для этого ему не обязательно заниматься отцовским бизнесом, политикой и учиться в колледже.

Я кивнула.

– Думаю, он был бы счастливее, открыв свой спортбар.

– У него бы отлично получилось. – Уэстон постукивал по бумаге шариковой ручкой. – По крайней мере, диплом экономиста ему в этом поможет, даже если он и не желает с головой погружаться в науку.

– Могу я задать тебе вопрос?

– Конечно.

– А ты сам хочешь посвятить свою жизнь экономике? Уолл-стрит?

– Почему бы и нет? – медленно проговорил он.

– Не знаю. – Я улыбнулась и посмотрела на него с прищуром. – С одной стороны, мне кажется, что ты не создан для работы с цифрами и деньгами. С другой стороны, я думаю, из тебя получился бы отличный, беспощадный стервятник с Уолл-стрит.

Сначала у него округлились глаза, потом его улыбка стала шире – искренняя улыбка, лишенная иронии или язвительности.

– Смейся сколько хочешь, – усмехнулась я. – Должна сказать, сейчас я немного горжусь собой.

Его смех перешел в фырканье.

– Не знаю, какой титул мне нравится больше: Амхерстская Задница или Стервятник с Уолл-стрит.

Я состроила рожицу.

– Мне не нравится это прозвище «Амхерстская Задница». Откуда оно взялось?

– По большей части благодаря другим бегунам.

– Это потому, что ты не даешь им возможности узнать тебя получше. У тебя, как и у всех людей, есть скрытые хорошие качества, хоть ты и считаешь, что чувства похожи на миндалевидные железы.

Уэстон нахмурился.

– Когда я такое говорил?

– В день, когда мы познакомились в библиотеке. Ты сказал, что чувства – как миндалевидные железы, пользы от них нет, но они могут стать источником дискомфорта, и лучше бы их удалить.