Доверься мне

— У меня на щеке твой чертов порядковый номер, Картер!

Он поджимает губы в попытке скрыть свою виноватую улыбку.

— Так мило.

Просто доверься мне, сказал он. Что ж, это был последний раз. У меня было чистое лицо, а теперь у меня на левой щеке нарисован сине-зеленый номер 87 с бесячим розовым сердечком вокруг. У меня хотя бы нет Олафа на лице, но Картер, похоже, невероятно гордится мультяшным снеговиком у себя на щеке.

Он показывает на выступ стены, на который можно присесть.

— Хочешь сесть и разделаться с нашим чизкейком?

— Ты съел две булочки с корицей и корндог.

Он похлопал себя по животу.

— Я большой парень.

Это точно, и корндог — единственное, что я ела после завтрака, поэтому я позволяю ему усадить меня рядом с собой, и мы молча наслаждаемся десертом.

— Как ты доберешься до дома? — спросил он через минуту. — Тебя подвезти?

Живот странно скручивает, и я не могу понять почему. Может быть потому, что я останусь с Картером наедине, и это одновременно тревожит и возбуждает меня.

Я проглатываю свой кусочек и отрицательно мотаю головой.

— Нет, спасибо. Мне уже пора.

Улыбка сходит с его лица.

— Что? Уже? Нет, ты не можешь, — он показывает высокую ель, на которую уже намотали гирлянду. — Ты должна остаться на зажжение елки. После мы можем еще что-нибудь поделать. Сходить куда-то, например.

— Уже поздно.

— Но тебе не нужно на работу завтра, — спорит он или ноет.

— Я не знаю… — я и так пробыла дольше, чем планировала."

"Я видела, как Картер оказывается за микрофоном и смешит толпу. Я видела, как он общается с каждым ребенком, который тянет его за руку, будь то для фотографии, автографа или обычного разговора. Я видела, какой он друг, лидер, партнер сообщества, и все это время он очень искренне улыбался. Если быть честной, я не уверена, что была готова увидеть эту его сторону, хотя Кара убеждала меня, что где-то за самовлюбленным плейбоем она все же есть.

И я думаю, в этом-то и проблема — в нем есть это милое дурачество, но это не означает, что в нем нет плейбоя. Можно сочетать эти две стороны в себе, но, если мы и будем вместе, я хочу чего-то одного.

Чем дольше я остаюсь, чем больше я узнаю его, тем легче мне упасть в пропасть. А я отказываюсь падать, когда никто не будет готов поймать меня.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — наконец тихо отвечаю я ему.