Доверься мне

На самом деле, мне это нравится. Я позволю ей вырезать свое чертово имя на моей коже, если это даст мне то, чего я хочу, а хочу я ее. — Рассматривать меня?

Ее губы открылись, голова вздрогнула.

— Я… я… что? Я не… рассматривала тебя… что?

Ну, разрази меня гром и скажи мне, что я Дед Мороз. Это впервые. Она точно знает, как подкормить мое эго, когда ему это не нужно.

Но когда ее взгляд останавливается на моей самоуверенной улыбке, она вырывает свою руку и поворачивается обратно к бару, снова игнорируя меня, будто это ее должностная обязанность.

Опираясь на барную стойку, я соприкасаюсь с ее плечом, потому что выводить ее на эмоции — это весело. Кроме того, мне нравится прикасаться к ней. Она хорошо пахнет, и она нежная.

Оливия смотрит в мою сторону, и я улыбаюсь. Она награждает меня ее фирменным закатыванием глаз, прежде чем отходит от меня в сторону. Это здорово — это дает мне возможность разглядеть ее.

Я не могу не осматривать ее тело. В этом наряде она бесподобна: обтягивающая майка, кремовая кожа, выглядывающая над поясом рваных джинсов, клетчатая рубашка, низко завязанная вокруг бедер, и, вишенка на торте — конверсы на ногах.

Я слежу за положением ее бедер, когда она выпячивает одно из них, и мой взгляд падает на ее шикарные сиськи, когда она скрещивает на них руки. Я бы не отказался от них сегодня вечером.

Когда она осуждающе поднимает одну бровь, я улыбаюсь.

— Что? Тебе можно смотреть, а мне нет? — я подпираю подбородок кулаком. — Это называется двойные стандарты, Оливия. Гендерное равенство и все такое.

Ее губы поджимаются, словно она изо всех сил старается не улыбнуться.

Она все еще молчит, поэтому я продолжаю на нее смотреть, наблюдая за тем, как она извивается под моим пристальным взглядом. Она совсем не похожа на тех женщин, которыми я обычно окружен. Эти женщины любят красоваться. Каждый взгляд, брошенный в их сторону, только разжигает их интерес.