Доверься мне

В статье не было ничего особенного, но это не главное. Мне понадобилось всего двадцать минут, чтобы выяснить, кто это был, а когда я поинтересовалась, сколько денег он получил за рассказ обо мне, он гордо продемонстрировал мне стодолларовую купюру. На следующее утро он принес мне чай с печеньем, и заявил, что мы в расчете. Я не уверена, что он продолжил так считать, когда я «случайно» пропустила один из его кругов во время трехмильной пробежки и заставила его сделать дополнительный.

— Эти журналисты знают все о его и моей жизни, — говорю я, — и все же они не догадались, что Аланна и Джем — не мои дети.

— О, они знают, — холодно отвечает Картер. — Просто гораздо интереснее, когда ты — борющаяся с трудностями мать-одиночка, а я — горячий отчим-дилф, появляющийся на горизонте.

— Ты все время так говоришь, но ты единственный называешь себя дилфом.

— Не-а! — он копается в своем телефоне, прежде чем показать мне свою фотографию с Джемом на плечах и Аланной за руку, мы в продуктовом магазине набираем корзину всякой ерунды.

Я, конечно, видела эту статью. Кара прислала ее мне, моей невестке и моей маме. Все трое охотно согласились с каждым словом, даже Кристин, которая на самом деле родила детей, о которых идет речь.

— Иногда мне кажется, что ты сам пишешь эти статьи.

Хэнк фыркает от смеха.

— Моя любимая статья — о беременности. Я позвонил Картеру, чтобы узнать, стал ли я последним, кто узнал об этом, — он внезапно ахает, наклоняется вперед, чтобы найти свой планшет на кофейном столике. Его рубашка, оголив спину, выправилась из джинсов. Там мы увидели неприятного вида синяк, из-за которого Картер вскочил на ноги. — Кстати, о залете…

— Хэнк! Что случилось? — Картер осторожно прикасается к его спине, а Хэнк отмахивается от него.

— О, перестань волноваться.

— В порядке? Ты черно-синий! Он размером с мою руку!

— Уже почти не болит. Наверное, на днях я слишком увлеченно пел и танцевал в душе. Поскользнулся на луже воды, когда выходил из душа.

Это не особо успокаивает Картера, и после того, как он помогает Хэнку вернуться на свое место, его челюсть начинает неприятно дергаться, и это никак не проходит. Я кладу свою руку на его, останавливая непрекращающийся стук его пальцев по бедру.