Доверься мне

Адам и Гарретт безостановочно ноют о пицце, поэтому по дороге я заезжаю за тремя большими.

Адам врывается через парадную дверь с горячим куском в обеих руках, напевая «Highway to Hell», когда его милый до чертиков щенок выбегает навстречу. Адаму удается подхватить его, не выпуская из рук пиццу, хотя Медвеженок, тибетский мастифф, в свои семь месяцев весит не меньше восьмидесяти фунтов20.

Он останавливается у входа в гостиную.

— Какого хрена ты здесь делаешь?

— Я здесь живу, — невозмутимо отвечает Кортни, сидя на диване.

— Нет, блять, больше нет.

Адам пихает пиццу и собаку мне в грудь и врывается в гостиную. Он встает перед Кортни, руки на бедрах. Я расставляю все по местам, потому что Медведь одновременно пытается облизать мое лицо и съесть пиццу.

— Не мог бы ты подвинуться? Ты загораживаешь мне обзор.

Челюсть Адама захлопывается. На шее пульсирует вена, которая, кажется, вот-вот лопнет.

— Он попросил тебя уйти.

Кортни поворачивается, взгляд свирепеет, когда встречается с моим.

— Не лезь в это. Тебя это не касается, Картер.

— Ты ранила моего лучшего друга и теперь сидишь здесь, продолжая причинять ему боль, так что да, это меня касается, — я огибаю диван, встав между ними.

Может быть, я перегибаю палку, не знаю. Зато я знаю, что эта девушка должна уйти, пока Адам не вышел из себя. Пьяный и злой — не лучшее сочетание.

Кортни вскакивает на ноги.

— Адам, это просто нелепо! Скажи Картеру, чтобы он оставил меня в покое!

— Тебе нужно уйти, — шепчет он. — Сейчас же, Кортни.

— В этом нет ничего страшного! Это глупо! Тебя никогда нет дома! Что я должна делать?

Она что, блять, реально сейчас? Я это не потерплю.

— Убирайся, — повторяет Адам.