Доверься мне

 — Но есть кое-что, что я хочу сделать, прежде чем унизить тебя.

Я не успеваю спросить, что это, прежде чем ее рот накрывает мой. Горячий, влажный язык, зубы — этот поцелуй такой грубый и она так сильно его жаждет. Я уже готов забыть свою нелепую идею о чем-то, кроме голых объятий, когда она начинает дергать мою молнию.

— Что, по-вашему, вы там делаете, мисс Паркер? — хриплю я. Мой член взлетает до максимального напряжения в ту секунду, когда ее рука обхватывает его через мои боксеры. — Блять.

— Разве девушка не может полапать своего мужчину?

— Да.

— Картер?

— Да, детка?

Мягкие губы касаются моего подбородка.

— Ты проиграешь.

— Что? — я чуть не плачу, когда ее рука исчезает. — Какого черта ты… Оливия!

Ее пронзительный смех эхом разносится по озеру, когда она как молния почти что взлетает на коньках.

Потому что эта девушка еще как умеет кататься на коньках.

Она все еще смеется, как гиена, когда прыгает в мои объятия и прижимается своими губами к моим.

— Готов помять мои ножки?

О, я определенно готов что-то помять.

Теплое тело, прижавшееся к моему, напоминает мне, что я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась, что ни одна часть меня не хочет утром садиться в самолет и уезжать на три дня.

Безупречная красавица с ног до головы в моей одежде лежит на моих коленях. На ней моя толстовка, пара спортивных треников, обтягивающих ее ноги, даже пара моих теплых носков на ее ногах, когда мы свернулись калачиком на моем балконе, рядом с камином, Оливия с чашкой чая, который я побежал покупать сегодня утром, чтобы она могла пить его всегда, когда она здесь.

Каждая минута этого дня была идеальной. От руки Оливии в моей, когда мы катались на коньках по озеру, до того, как она перед ужином стояла рядом со мной у плиты, окуная палец в соус, который я помешивал, и вздыхая от удовольствия, когда она его слизывала. Это закончилось тем, что она легла на стол, а мой язык оказался у нее в горле.