Доверься мне

 — Я был груб?

Я дотягиваюсь до ее правого бедра, к четырем округлым синякам, идеально повторяющих кончики моих пальцев. Я разворачиваю ее тело, и нахожу на ее спине отпечаток своего большого пальца. А еще на ней куча крошечных фиолетовых засосов. Из меня вырывается рык льва, которому втайне нравятся все эти отметины. Моя, — кричит мозг, и мой член подпрыгивает в знак согласия.

Оливия отдергивает мою руку.

— Нет, ты не… — она останавливается, закрывая лицо, прежде чем поднять платье и протиснуться мимо меня, натягивая его через голову.

Оливия отказывается надевать бюстгальтер, вместо этого застегивая его на запястье, прежде чем начать рыскать по полу в поисках трусиков, которые я стянул с нее прошлой ночью. Я не тороплюсь сообщать ей, что они лежат в кармане моих джинсов, которые наполовину торчат из-под кровати.

Я почесываю голову и поглаживая свои яйца, она на четвереньках, ее круглая попка поднята вверх. Я спрашиваю ее: «Идти куда? У тебя есть планы? Я думал, ты останешься на завтрак».

Оливия игнорирует меня, бросая поиски своих трусиков со стоном и поднятыми вверх руками. Она направляется к двери, распахивает ее и несется по коридору, а я, черт возьми, растерян.

Я накидываю треники и бегу за ней, спускаясь следом по лестнице.

Обхватив ее локоть, я притягиваю ее к себе.

— Ты скажешь что-нибудь? — ее взгляд устремлен на мой торс. — Или, может, посмотришь на меня? — я разочарованно вздыхаю и запускаю пальцы в волосы. — Черт, Олли, я сейчас в таком замешательстве.

— Мне нужно идти, — это все, что она шепчет.

— Куда, блять, идти? — это звучит гораздо громче, чем я планировал, потому что я сейчас на взводе. Оливия вздрагивает. Я вдыхаю, пытаясь успокоиться, и потираю ее руки. — Извини. Я просто немного запутался. Ты сказала, что мы поговорим о нас, и…

Она стряхивает мое прикосновение.

— Это ты сказал, а не я.

Я моргаю. Она все еще не смотрит на меня.

— Ты-ты-ты… — Господи, неужели это действительно происходит? Я заикаюсь? — Ты согласилась! Ты сказала, что мы поговорим после завтрака!

— Мы оба выпили слишком много, — ее оправдание довольно слабое, и она это знает.

Чушь собачья.

— Посмотри на меня, блять, если ты собираешься мне врать, Оливия.

Она поднимает глаза, и мне не нравится, что я вижу. Они красные, ее нижняя губа дрожит. Что, черт возьми, происходит? Все так просто — причин плакать нет, ведь я, блять, прямо тут, хочу ее так сильно с самого первого момента, как увидел ее.