Досье моих ошибок, или Как я завела себе мужичка

И это внутренняя неудовлетворённость со страшной силой меня разъедает.

Я выплёскиваю свои переживания наружу, только когда остаюсь одна. Утыкаюсь в подушку и рыдаю. Этот проклятый вечный сексуальный голод! У мужа напрочь отсутствует сексуальное желание. Он объясняет это чудовищными усталостью и занятостью на работе. Когда пробую поплакаться в жилетку своей знакомой, она непонимающе вертит головой и говорит: «Подруга, да ты с жиру бесишься, мне бы твои проблемы». Она живёт от зарплаты до зарплаты.

Приходится вечно занимать деньги…

Во сне я аккуратно пытаюсь поговорить с Игорем о том, что мне очень тяжело и я больше так не могу. Мужу не нравятся подобные разговоры. Он твердит, что я должна научиться терпению, что он многое мне дал, без него я никто, я слишком многим ему обязана. Мужу кажется, что мои проблемы – мелочь по сравнению с его новой сделкой. Его жизнь так насыщенна, а моя так пуста… Пытаюсь объяснить, что я очень хорошая. Ведь многие жёны в нашем посёлке страдают алкогольной или наркотической зависимостью, а у меня просто депрессия, хотя я её очень боюсь и не знаю, во что она может вылиться…

Вновь просыпаюсь.

Голова кружится, перед глазами всё плывёт. Пытаюсь сосредоточить взгляд на сидящей рядом со мной старушке, которая что-то шепчет и постукивает моё тело, лежащее на деревянном столе, мокрым пучком травы. Когда я поняла, что осталась жива, то абсолютно этому не обрадовалась. Скорее, наоборот, очень расстроилась. Я действительно не хотела больше жить. Многочисленные переломы, ушибы и гематомы…

Временами я приходила в сознание, а порой впадала в забытьё и не понимала, жива или уже нет. Будучи в сознании, смотрела в потолок и размышляла о том, зачем осталась жить… Во рту постоянно сохло. Казалось, что там у меня слизистая трескается, а вместо языка наждачная бумага.

Ещё страшнее было психологически. Чудовищно осознавать, что меня «заказал» собственный муж. Что я могу испытывать, кроме страха, ужаса и жалости к себе?! А ведь когда-то я была женщиной, которая вообще не умела себя жалеть.

В минуты отчаяния оттого, что не могу кричать вслух, я начинала бесконечный внутренний монолог. Любое, даже малейшее движение усиливало боль, которая и так не поддавалась никакому описанию. Я плохо понимала, когда сплю, а когда теряю сознание. Временами я пыталась говорить.

– Меня муж «заказал», – прошептала я старушке и вновь провалилась в минутную темноту.