Дороти должна умереть

К нему крепилась длинная трубка. Я даже думать не хотела, что это за аппарат. У стены на высоком стеллаже выстроились большие стеклянные банки — в похожих Герт держала сушеные травы и ингредиенты для своих зелий. Но в этих хранились, увы, не корни мандрагоры и не пыльца паслена. В банках в зеленой светящейся жидкости плавало нечто похожее на мозги. Я подошла ближе. Мозги пульсировали. «Они еще живы!» — в ужасе подумала я. В склянках были и другие части тела: уши, руки, крошечные белые крылышки. Их отрезали у детенышей обезьян? Меня передернуло от отвращения.

Я перевела взгляд на деревянный чертежный стол, заваленный рисунками и анатомическими схемами. Обезьяны, калидасы, куры и другие животные, которых я даже не знала. Я оторвалась от зарисовок и принялась искать хоть какие-то признаки жизни.

— Эй! — крикнула я в никуда. — Здесь кто-нибудь есть? Мод?

Я не ждала ответа, но неожиданно услышала еле различимый стон, который доносился из-за неприметной железной двери в конце зала, позади какого-то ящика с прибором.

Вторая комната оказалась меньше и была почти полностью забита ржавыми креслами-каталками. На них запеклась кровь, но трупов нигде видно не было. А потом я заметила ее. В самом конце комнаты сидела крошечная обезьянка в розовом платье с оборками, которая едва помещалась в тесной клетке.

— Мод? — осторожно спросила я. — Это ты?

Обезьяна поглядела на меня большими испуганными глазами. Карими, как у Олли, только во взгляде их не горел озорной огонек. В остальном Мод ни капли не походила на Олли. Ее голова была гладко выбрита, а на лапы наложены тканевые повязки. Я присела на корточки рядом с ней.

— Я пришла, чтобы вытащить тебя отсюда, — сказала я как можно мягче.

— Кто… — устало прохрипела обезьяна.

— Я Эми. Меня послал Олли.

— Олли?"

"На мгновение я увидела в ее глазах проблеск надежды, но вскоре они вновь затуманились.

— Нет, — отрезала Мод. — Он бы никогда… с чего бы Олли стал мне помогать, когда я так ужасно с ним обошлась?

— А с чего бы не стал? — поинтересовалась я.

— Он во всем был прав. Надо было его послушать. — Глаза обезьяны закатились.

— Мод, — позвала я ее, пощелкав пальцами у носа. — Можешь двигаться? Нужно выбираться отсюда.