Дороти должна умереть

Когда я вошла в зал на следующее утро, он был абсолютно пуст, и только одинокий стебель кукурузы рос в самом его центре.

— Готова к занятию? — спросил Нокс, внезапно оказавшись рядом.

— А что ты здесь делаешь? — смерила я его взглядом.

— Герт попросила помочь, — отозвался чародей, даже не повернувшись ко мне, и, словно откликнувшись на собственное имя, в пещере материализовалась Герт.

Она вытянула перед собой руки и что-то прошептала. В то же мгновение сквозь каменный пол принялись пробиваться крошечные зеленые побеги.

Я подняла голову и увидела, что над нашими головами был теперь не свод, а холодное, неестественно голубое небо. Когда я перевела взгляд обратно на Нокса, парень уже практически исчез среди зелени.

— Найди его, — приказала Герт.

Я бросилась следом, но была остановлена невидимой рукой колдуньи.

— Не так. Сосредоточься. Когда я творю заклятие, то часто повторяю какие-нибудь слова. Мне это помогает сконцентрироваться. И тебе поможет, пока учишься. — Она соединила руки и прошептала слова заклинания: — Что ищу, то найду, что увижу — заберу.

Меж ее ладоней образовалась белая сфера и, подобно вспышке, взвилась вверх, замирая в воздухе, ожидая, когда за ней последуют. Я шагнула вперед.

— Нет же, — бросила Герт, с ужасом поглядев на меня. — Попробуй сама.

— А вдруг я случайно подожгу здесь все?

Женщина покачала головой. Она была разочарована мной, это точно, но кроме разочарования в ее прищуренных, окруженных морщинками глазах и поджатых губах читалось желание… позаботиться? Не так уж часто обо мне заботились. Герт старалась не только на благо Ордена, она хотела научить меня, потому что переживала за глупенькую Эми.

— Я же здесь, — сказала женщина. — Я помогу тебе. Но ты справишься сама. Еще немного, уже почти получается. Просто представь то, что должно случиться.

Я прикрыла глаза, и разум вернулся во вчерашний день, когда Мелиндра пригвоздила меня к земле.

— Нет-нет-нет, — возмутилась Герт, цокая языком. — Не то. На этот раз выбери не такой эмоциональный момент. Постарайся не позволить ярости вновь затопить сознание. Она слишком ненадежна, слишком бесконтрольна.