Дороти должна умереть

 — Это сработало, ведь так?

Герт сосредоточилась, вглядываясь в свой всевидящий омут. Он был заметно меньше того, первого, что стоял в комнате Высшего совета. И хотя разочарование от ее двусмысленных ведьминских речей все еще неприятно кололо сердце, я подошла ближе, наблюдая за тем, что делает колдунья. От края к центру по воде побежала рябь, следуя за пальцем Герт, бормочущей себе под нос какое-то заклятие. На поверхности омута начало проступать лицо. Я прищурилась. Знакомое.

— Мама, — проговорила я.

Вот и она.

Полная противоположность той злющей, накачанной таблетками кутилы, умчавшейся прочь из нашего трейлера. До торнадо. До Страны Оз. Казалось, это было так давно. На лбу у нее был маленький кусочек лейкопластыря, волосы стянуты в хвостик, а одета она была в джинсы и свитер, которых я раньше не видела. Мама грустила.

— Это очередной фокус? — требовательно спросила я, не поднимая глаз. Возможно, где-то в глубине души я не могла поверить, что мама так сильно изменилась. Возможно, просто не хотела верить, что она сделала это без моей помощи.

— Это не фокус, Эми.

— Я думала, невозможно увидеть, что происходит в Иных Землях.

Женщина пренебрежительно махнула рукой.

— В мире возможно все, Эми. Нельзя же допустить, чтобы ведьмы знали все мои тайны, правда ведь?"

"Я протянула руку, охваченная странной смесью страха и надежды. От моих пальцев по воде пошла рябь, но маминого изображения так и не коснулась. Она стояла в маленькой серой незнакомой комнате с деревянной мебелью и мягкими сиденьями, похожими на те, что стоят в кабинете у врача.

Где это она? В ночлежке? В одном из тех заведений, куда отправляют людей, лишившихся крова из-за стихийных бедствий? Мама заглянула под подушки дивана, а потом перешла к крошечной кухне и принялась перерывать шкафчики. У меня сжалось сердце. Я знала, что она делает — ищет свою заначку.

— Все, с меня довольно, — сказала я, прекрасно помня эту сцену, словно из фильма ужасов, но не смогла отвести глаз.

Глаза у матери загорелись, словно она наконец-то нашла то, что искала.

Она достала нужную ей вещь и оглядела ее. Свитер. Мой красный свитер. Слегка узковатый мне, с малюсенькой дырочкой на рукаве, но все же самый любимый, потому что он — единственная фирменная вещь во всем гардеробе. Свитер был грязным, испачканным чем-то наподобие красной глины, обилие которой и дало название нашему парку «Пыльные акры». Наверное, его вышвырнуло из трейлера во время торнадо.

Мама прижала свитер к груди.