Дорога Костей

Тихий гул разговоров и беспокойство окутали двор, напряжение было настолько густым, что его можно было бы разрубить топором.

Наконец, на площади появился Говорящий Бога. Готи Урсира был высоким мужчиной с бледным и лысым черепом, сверкавшим в солнечном свете. На нем были просторные коричневые робы, закреплённые на плечах, подол которых был расшит сияющими золотыми рунами. Готи сопровождали двое высоких Клитенаров, их медвежьи шкуры, накинутые на плечи, указывали на звание капитанов как минимум. Как и все Когти Короля, их бороды были длинными, заплетёнными в двойные косы; на поясах висели топоры, мечи и кинжалы.

Один из капитанов достал свиток и начал читать, его голос громко и чётко разносился по площади:

— По указу короля Ивара Железносердого, из великого рода морских королей Урка, сына короля Харальда из Норваланда и великого правителя королевства Исельдур, перед нами предстали Агнес Сврак, Лисбет Кир и Рагна Скули. Мы исполняем наш священный долг, вынося им приговор. Они обвиняются в сознательном использовании магии.

— Виновны! — скандировала толпа. Этот ритуал всегда был пустой формальностью. Никто никогда не просил освободить осуждённых.

С вынесением приговора Готи подошёл к первой осуждённой, извлекая из складок робы священный кинжал и золотую чашу. Женщина дёрнулась в своих оковах, её приглушённые мольбы становились всё более отчаянными, пока мужчина вскрывал вену на её внутреннем локте, собирая струящуюся кровь в чашу.

— Как и все Гальдра, они приговариваются к смерти через побивание камнями, — прогремел капитан. — Но сначала Пускание крови заплатит дань Королю Богов.

Пока толпа молча ждала, с вершины колокольни зловеще каркали вороны, а камень в руке Силлы становился невыносимо тяжёлым. Спустя долгую минуту чаша наполнилась, и Готи окунул пальцы в кровь, прежде чем провести ими по лбу женщины, оставляя серию линий и кругов — рунический символ, запрещающий ей вход в Священный Лес Урсира в загробной жизни.

Когда Готи перешёл к следующей приговорённой, взгляд Силлы невольно устремился к багровой луже на помосте, кровь всё ещё медленно стекала с локтя первой женщины.