Сердце дракона. Том 11

Иллюзия, оставленная странствующим волшебником, сделала ударение именно на первый слог. Хотя, даже несмотря на фантомную природу создания, Хаджар отдавал себе полный отчет в том, что оно могло уничтожить его одним лишь своим желанием.

И это не более, чем древнее заклинание. Настолько древнее, что уже давно должно было исчезнуть в потоках Реки Мира. Ведь это не тень или не беспокойных дух, блуждающий по свету до тех пор, пока не исполнит оставленную еще при жизни цель.

Это лишь заклинание. Манипуляция реальностью.

И, тем не менее, она просуществовала многие эпохи, не растеряв при этом своего могущества. Какой силой должен был обладать создавший подобное волшебник?

Теперь Хаджар не сомневался, что Пепел, или как бы его звали на самом деле, действительно входил в число десяти сильнейших Бессмертных.

– Я пришла, чтобы забрать Вечно Падающее Копье, мудрец, – продолжила, не разгибая спины, Акена.

Фантом недолго разглядывал принцессу, а затем кивнул.

– Ты действительно имеешь право это сделать, – произнес он.

– Все, что угодно, мудрец.

– Что же… тогда… – иллюзия, оставляя за собой след призрачного тумана, подплыла поближе к Акене. – попрыгай на правой ноге.

В древнем храме повисла тишина. Хаджар, до этого крепко сжимавший клинок, теперь жалел, что сжимает не собственную нижнюю челюсть. В нарушение всех правил приличия, она слегка опустилась вниз.

– Простите, великий мудрец, не могли бы вы… повторить, – Акена, выпрямившись, тоже выглядела мягко сказать – опешившей.

– Попрыгай на правой ноге, – и на лице фантома показалась абсолютно идиотская, беспечная улыбка. – Всегда хотел увидеть принцессу, прыгающую на правой ноге.

Акена и ХАджар переглянулись. Последний пожал плечами и, на всякий случай, сделал шаг назад.

Принцесса мешкала лишь несколько мгновений, а затем, пробурчав что-то невнятное, она, согнув левую в колене, действительно встала на одну только правую ногу.

В тяжелых латных доспехах, с клинком-саблей в руках, с поднятым забралом, принцесса Акена прыгала на правой ноге в древнем храме перед лицом могущественного фантома, оставленного здесь величайшим волшебником из когда-либо живших и живущих в этом безымянном мире.

Если и существовала более абсурдная картина, то Хаджа не то, что не мог её выдумать, а даже предположить о её существовании не мог.