Донна Роза (СИ)

Тем временем дон Луиджи уже вошёл в дом, на ходу развязывая верёвку и раскрывая свиток. Я поспешила следом, дрожа от плохого предчувствия.

- Папа, давайте я, - протянула руку, чтобы самой прочитать послание, но не успела. Свёкор уже вчитался в неровные строчки с кляксами, дёрнулся, как от удара, захрипел, словно ему резко стало трудно дышать, затем его сильно пошатнуло, пергамент упал на пол, и туда же устремился дон, но я успела его подхватить и, хекнув от натуги, не дала мужчине грохнуться о каменные плиты.

- Дарио! - закричала я.

Тело дона Луиджи было тяжёлым, недолго думая, уложила его аккуратно на циновку, всё внутри меня дрожало, голова шла кругом, мысли путались, я не знала что делать.

Прижав ухо к его груди, прислушалась. И ни единого звука не уловила, отчаяние затопило меня опаляющей волной, слёзы навернулись на глаза. Искусственное дыхание! Нужно сделать массаж сердца. Вот только как правильно? По картинкам из интернета, виденным когда-то давно, мало что можно было понять.

- Отец! - в зал ворвался Дарио и опрометью кинулся в нашу сторону, я, размазывая слёзы по щекам, глухо сказала:

- Он прочитал какое-то письмо и потерял сознание.

Дарио, явно меня не слыша, резко упал на колени рядом с распростёртым телом своего отца и принялся его ощупывать, стремясь понять, что не так.

- Нужно сделать массаж сердца! - попыталась я отодвинуть его, каждая драгоценная секунда была на счету.

- Отец! - взвыл Дар, не слушая меня, и я, зло пихнула его в плечо, впрочем, он, кажется, даже этого и не заметил.

- Слушай меня! Или папа умрёт! - заорала так, что глухой бы услышал. Кажется, моё истеричное поведение чуть отрезвило мужа, и он затуманенным болью взором непонимающе уставился на меня.

- Отойди! У него сердечный приступ, - наверное, про себя добавила я, поскольку далеко не врач и не разбираюсь в подобных вещах. Тут мог быть и инсульт. Прижав сложённые друг на друга ладони к центру грудной клетки старого дона, надавила несколько раз, с равным промежутком.

Через какое-то время руки устали, и Дарио, осторожно меня отодвинув, прижал к себе.

Так мы и сидели, чуть покачиваясь в объятиях друг друга. В стороне замерли служанки и тихо плакали. Злополучное письмо валялось там же, где его уронил хозяин поместья. Но нас не интересовало то, что в нём было написано. Уж точно не сейчас, когда настолько больно и тяжело, что выть хочется...