Дом у Змеиного озера

Сотрудники редакции давно разошлись, и Пивоваров остался в здании совершенно один. Сочиняя текст, пропитанный желчью и ядом, он совершенно забыл о времени.

Закончив печатать, Пивоваров сохранил текст и выключил ноутбук. Завтра утром он еще раз прочтет материал, исправит ошибки и опечатки, а затем можно отправлять статью в печать. Он всегда предпочитал делать вычитку на следующий день.

Монитор погас, и тут Влад вдруг заметил в глубине темного экрана чье-то отражение. Кто-то стоял прямо у него за спиной. Судорожно вздохнув, он резко обернулся.

Но Пивоваров готов был поклясться, что только что видел отражение своего погибшего сына. Как и тогда в музее, когда он упал в обморок.

Влад с опаской снова взглянул на монитор. И похолодел. Сын стоял у него за правым плечом, отражаясь в погасшем экране. Он грозил отцу указательным пальцем правой руки, словно предостерегал.

Влад снова обернулся. Пусто.

Он посмотрел на монитор, но теперь и там ничего не увидел.

Пивоваров вздохнул с облегчением.

Ночь была сырой и прохладной, в воздухе висела туманная дымка, и от этого горящие уличные фонари выглядели желтыми расплывчатыми пятнами. Черный асфальт блестел от влаги недавно прошедшего дождя. Влад запахнул посильнее пальто и поднял воротник, оглядываясь по сторонам и припоминая, где оставил машину. Внезапно он увидел возле здания какую-то темную фигуру.

– Не поздновато для прогулок? – злобно бросил он. – Вы напугали меня до чертиков!

Фигура не ответила и не пошевелилась. Чертыхнувшись, Влад направился к стоянке машин. Он точно помнил, что утром приехал на работу на автомобиле, но затем передвигался по городу пешком. Благо все рядом.

Человек, соткавшийся из тумана, двинулся за ним. Влад услышал за спиной неожиданно тяжелые шаги. Пивоваров резко остановился и обернулся.

– Что вам нужно? – жестко спросил он. – Вы меня преследуете, что ли?

Темная фигура замерла. И Влад снова не получил никакого ответа.

Странно, но он не ощущал присутствия живого человека. Это было все равно что стоять в парке рядом с гипсовой статуей, – ни дыхания, ни тепла, никакой живой энергетики. Неодушевленный предмет, и не более того."

"Пивоварову снова стало страшно, но он все же сам шагнул к незнакомцу, чтобы рассмотреть его получше.