Дом у Змеиного озера

Кто-то и правда пытался прикончить Милану? Интересно кто?

– Могу составить тебе список подозреваемых, – хмыкнула Карина. – Как минимум, из тридцати имен. Все, кому она портила жизнь последние месяцы. А начала бы я с Насти Ведуниной с ее червяками. Вспомни, как она смотрела, когда Поветруля захлебывалась на полу.

– Но Настя – Оракул! – возразила Алиса. – Она лишь предвидит события будущего. У нее нет способностей к магии… Как и у Женьки Степановой.

– Откуда ты знаешь? Может, ее способности постепенно развиваются, как и у некоторых других ребят?

– Но она такая… Такая… – Алиса не могла подобрать подходящие слова.

– Серая мышка, которую никто ни в чем не заподозрит?

– Верно!

– Именно такие, как правило, и оказываются убийцами в детективных сериалах, которые так любит смотреть Димка. Придется присмотреться к Ведуниной повнимательнее.

– Думаешь, может повториться история с Вещими Сестрами? – взволнованно спросила Алиса.

– Не хотелось бы… – задумчиво ответила Карина. – Настя – хорошая девчонка.

13

Свой среди чужих

Во время ужина в столовой академии собралось одновременно почти семь десятков человек. В помещении стоял жуткий гомон, стук подносов и тарелок, звон стаканов, грохот отодвигаемых стульев. Обычно в это время большая часть учеников еще гуляла в Клыково, но сегодня многие вернулись раньше и решили поужинать в «Пандемониуме».

Тимофей Зверев в одиночестве сидел за самым крайним столом, полный самых мрачных мыслей о предстоящем дежурстве с Антоном Седачевым.

– Так твоя бабушка знала, что она притворяется?! – воскликнула Женя.

Тимофей невольно навострил уши.

– Ага, представляешь? – возмущенно фыркнула Луиза. – И эта лиса запрещала мне приводить в дом парней!

– Только одного парня, – поправила ее Степанова.

– Это к делу не относится, – встряхнула волосами Луиза. – Бабушка хочет доверия и уважения, но при этом хранит от меня какие-то тайны и нисколько не считается с моим мнением.

Они переключились на обсуждение парней, которые нравились Луизе, и вскоре заговорили о Денисе Чернокнижце и его картинах. Тимофей тут же потерял всякий интерес к их разговору.