Дом огней

 – Яснее ясного, что речь шла о чистом надувательстве, но это было сильнее его: он не мог сидеть сложа руки. И потом, заплатив выкуп, покупаешь маленькую надежду, пусть ложную. Или немного покоя, краткую передышку посреди мучительной тревоги, которая никогда не оставляла его.

Драму этого отца Джербер мог пережить только в воображении. Оба родителя Дзено умерли до срока.

– Полагаю, что многие звонили на автоответчик, а потом вешали трубку, ничего не сказав, – выпалил он, держа в памяти очкастого синьора в телефонной кабинке.

– Странно, что ты об этом заговорил, – изумился Пьетро Дзанусси. Он показал на полочку со стационарным телефоном, бело-голубым, с клавишами, какие часто встречались в квартирах девяностых годов. Телефон был подключен к автоответчику старой модели: в аппарат до сих пор была вставлена маленькая аудиокассета.

Психологу стало любопытно, что именно даст ему прослушать приятель. Но тот медлил.

– На протяжении лет накопилось немало версий того, что случилось с моим братом, – продолжал Пьетро Дзанусси.

Взгляд Джербера снова устремился в тот угол, где стояли заляпанные грязью башмаки и палка.

Все версии, изложенные приятелем, предполагали смерть. И это было естественно.

– И все-таки после стольких лет самой приемлемой версией мне кажется похищение.

– Почему? – спросил психолог; ему не терпелось узнать причину такой уверенности.

– У меня нет никаких доказательств, подтверждающих мои слова, – сразу предупредил его Дзанусси.

Психолог вспомнил синьора с волдырями на руках и его сообщницу, покрытую татуировками. Но вряд ли Пьетро Дзанусси имел в виду этих двух проходимцев. Что он знал или думал, что знает?

– Кто-то что-то сделал с моим братом, что-то очень плохое, – продолжал тот.