Дом огней

Мы останавливаемся у скамейки.

– Видишь там киоск с мороженым? – спрашивает искусанный комарами синьор, указывая на фургончик: над ним навес в зеленую и желтую полоску, а рядом – столики. – Купи себе рожок сливочного. – Он шарит в карманах джинсовых шортов и дает мне тысячу лир.

– А вы не хотите мороженого? – спрашиваю я: папа говорит, что нужно всегда быть вежливым.

– Мы не любим мороженое, – заявляет синьора с татуировками.

По-моему, она ненормальная, эта синьора.

– Мы тебя здесь подождем. – Она подталкивает меня вперед и садится на скамейку.

Я никогда сам не ходил за мороженым. Хотя до киоска всего несколько метров, я себя чувствую взрослым. За тысячу лир мне дадут всего один шарик сливочного, я рассчитывал хотя бы на два. Жара такая, что, пока я жду, когда мне дадут салфетку, рожок размокает и мороженое капает на руку.

Когда я оборачиваюсь к скамейке, там вместо синьора с волдырями и синьоры с татуировками сидят жених и невеста и целуются открытым ртом.

Куда подевались эти двое? Не верится, что они оставили меня одного.

Мама всегда говорит, что, если я потеряюсь в толпе, нужно оставаться на месте и никуда не уходить. По правде говоря, это не я потерялся. Потерялись они. Но я все равно сажусь на краешек скамейки, решив подождать, пока они вернутся и заберут меня.

Люди рядом со мной все время меняются, а этих двоих нет как нет. Никто меня не замечает. Никто ни о чем не спрашивает. Будто я невидимка.

На жаре платье принцессы колется, а картонная маска вся мокрая от пота.

Пока пью, поднимаю голову и вижу синьора, который смотрит прямо на меня.

Он причесан на косой пробор. На нем рубашка в синюю и зеленую клетку, с короткими рукавами. Очки и сандалии. Он одет, как мой папа. Он тоже папа двух дочек, ведет их за руку, купил им серпантин. С ними синьора со светлыми волосами, наверное мама.

Синьор в очках увидел меня, он единственный, кто меня заметил за целый вечер.

Время проходит, а я по-прежнему один. Что будет, когда праздник кончится? Куда я пойду ночевать? Мне страшно.

Люди начинают расходиться по домам. Музыка становится тише, с тротуаров перед барами убирают столики.